После того вечера на смотровой площадке, изменилось что-то еще. Он тогда подвез меня домой - конечно, снова немного погоняв и, пользуясь моей беспомощностью, снова полапав прямо на высоких скоростях, но когда подвез до дома - даже не попытался поцеловать. Просто серьезно сказал, что хоть мои СМСки он читает как поэму, пора нам поднимать нашу «дружбу» на следующий уровень и переходить к звонкам. Мы стали ближе — не то чтобы я могла это четко объяснить, но что-то в наших разговорах стало проще, теплее. Я больше не вздрагиваю, набирая его номер, не прокручиваю в голове тысячу сценариев, прежде чем написать. Мы созваниваемся не каждый день, но довольно часто. В основном, это короткие разговоры, иногда глупые, иногда глубокие, о музыке, о его байке, о том, как он однажды пытался приготовить пасту и чуть не спалил кухню. Его смех - низкий, чуть хриплый - стал для меня чем-то вроде якоря, удерживающего в моменте, когда все остальное начинает расшатываться.

Но пару дней назад я написала ему уже довольно поздно, около полуночи, после очередного долгого дня в офисе. Просто шутка, мем про людей, который присылают голосовые без предупреждения, намекая на то, что в последнее время он в основном так и делает. И… Слава не ответил. Утром прислал лаконичное «Ха! Прости, Би, замотался» - и все. Никаких объяснений, никаких намеков. Не то чтобы я ждала от него полного поминутного отчета - у нас нет обязательств друг перед другом, только эта странная, теплая дружба, балансирующая на грани чего-то большего. Но мой разум, как всегда, рисует худшее: другая девушка, случайная ночь, возможно даже, ничего серьезного. Он молодой, свободный, чертовски привлекательный. Почему бы и нет? Я представляю его с кем-то - не Алиной, нет, этого мой бедный маленький исцарапанный ревностью мозг попросту не вынесет, — а с какой-нибудь беззаботной красоткой, которая не боится поддаться его обаянию.

Я убеждаю себя, что это - нормально, стараясь гасить непозволительное собственничество. Это его жизнь - было бы странно, если бы молодой красивый, горячий и не обретенный никакими обязательствами мужчина, вел затворнический образ жизни. В нашем дружеском тандеме это - исключительно моя прерогатива.

Но спрятаться от ревности все равно не получается, и я ненавижу себя за это.

Я отбрасываю эти мысли, как надоедливую муху, пытаюсь сосредоточиться на еще одной «проблеме». На моем столе — очередной подарок от Павла Форварда. Огромный букет белых пионов, перевязанный шелковой лентой, и коробка эксклюзивных конфет от Ladurée, привезенных из Парижа, где он был в командировке. Записка, написанная его аккуратным почерком: « Майя, это просто немного французской расслабленности, ничего личного. П.Ф. » Я закатываю глаза, чувствуя, как раздражение смешивается с легким чувством вины. Он думал обо мне даже в Париже, и это должно льстить, но вместо этого ощущается удавкой, мягкой, но настойчивой.