— Надеюсь, ты в таком виде за руль не садился, - стараюсь замаскировать очевидное «надеюсь, ты не пристегивал Алину в машине и не остался у нее ночевать, после того, как подвез». - Это было бы уже не смешно.

Слава моментально становится серьезным.

Его улыбка гаснет, и он смотрит на меня так, будто я затронула что-то святое.

Поднимаю ладони в капитулирующем жесте и одними губами говорю: «Прости, не убивай, пожалуйста».

— Нет, конечно. - Голос у Дубровского очень серьезный. - Я никогда не вожу сам, если выпил. Даже глоток. Это… - Он замолкает, отводя взгляд к морю, и я вижу, как напрягаются его скулы. - Серьезно, Би.

Я понимаю, к чему он.

Я не сильно копалась в подробностях той аварии, картинки которой даже сейчас, даже зная, что все в прошлом и его жизни точно ничего не угрожает, все равно вызывают у меня приступ легкой паники. Но пару раз натыкалась на обрывки, в которых сквозил прямо намек на то, что водитель байка был пьян и по его вине чуть не пострадали невинные люди.

Между наим снова повисает затяжное молчание, но оно не тяжелое, а, скорее, меланхоличное. Достаточно уютное. Несмотря на напряженную ноту на которой случается новая пауза. Я отправляю ломтик сыра в рот, сосредоточенно жую и собираюсь с духом. Вопрос, который жжет изнутри, уже все равно не оставит в покое. Знаю, что он рискует, делясь со мной чем-то личным, но я тоже хочу быть честной. Хочу знать его. Настоящего.

— Слава, - начинаю потихоньку, на мягких лапах. - Я… читала про ту аварию.

Замолкаю, ожидая его реакции.

Он не двигается, не предпринимает попытки закрыть мне рот или любым другим способом дать понять, что мне лучше не совать свой длинный нос в его прошлое. Один раз ему это точно не понравилось, и если он снова хотя бы намекнет, что это не моего ума дело - я просто разом похороню все вопросы и больше никогда ни о чем не спрошу.

Воздух между нами становится гуще.

Мы смотрим друг на друга: я - с немым ожиданием, Слава - с немым одобрением.

— Расскажешь, что тогда случилось? - спрашиваю - и мысленно скрещиваю пальцы.

Он молчит несколько секунд, и я уже думаю, что все-таки перегнула, что его молчаливое разрешение мне просто почудилось. Но потом Слава выдыхает, откидывает голову назад и смотрит на звезды. Его профиль - резкий, почти скульптурный, с красивой идеальной линией носа - кажется еще красивее в свете фонаря.

— Я тогда ехал примерно в такое же время, как сегодня. - Его голос спокойный, без тени раздражения на меня или жалости к себе. - Дорога была мокрая, после дождя. Какой-то придурок на внедорожнике решил, что правила - не для него. Подрезал меня на повороте, я не успел среагировать. Байк ушел в занос, я вылетел на обочину. Асфальт, знаешь, не самый мягкий матрас.