Ну, ты понимаешь.

Мне нужно было допросить Форсайта, попытаться выбить из него хоть какие-то подробности, которые могли бы навести нас на след, но я не собиралась выходить из этой комнаты до тех пор, пока Блокнот не будет уничтожен. И, разумеется, я не собиралась оставлять Смита без присмотра.

Смит был очевидным подозреваемым. Настолько очевидным, что это было просто неприлично. Он не мог оказаться настоящим преступником, разве что это такой тонкий ход, попытка спрятаться на самой поверхности, прямо у нас под носом.

У Смита была возможность.

У Смита было время.

Был ли у него мотив? Вот тут черт его знает. Работой правительства обычно недовольны очень многие, и, возможно, он рассчитывал, что после полной перезагрузки система начнет работать лучше. Это было вполне в духе Эллиота Патриота Этой Страны Смита.

Другой вопрос — Реджи. Зачем его ликвидировать, он уже давно вышел из всей этой истории и никакой угрозы ни для ТАКС, ни, тем более, для национальной безопасности не представляет. Или это просто такая месть мне? Не смог справиться, поэтому решил сделать больно там, где мог? Вот это как раз было совсем не в духе Эллиота Ничего Личного Просто Бизнес Смита. Обычно он вел себя куда рациональнее.

Он однажды даже застрелился, потому что так было быстрее, чем ждать, пока его подберут и окажут первую медицинскую помощь. Ну, еще в те времена, когда агенты считали себя бессмертными и действительно таковыми являлись.

Ну, ты-то помнишь.

Но Реджи убили именно из-за меня. Никакой другой причины я просто представить не могла. Он никак не мог быть связан с Блокнотом, потому что отправился в свой вояж за несколько месяцев до того, как артефакт всплыл в очередной раз, и Кларк приехал за мной в Белиз. Он не представлял никакой угрозы для ТАКС, потому что оба его сюжета уже были отыграны. И он, совершенно точно, не был вхож в коридоры власти, ни в верхние, ни в нижние.

Смит?

Думай, Боб, думай.

Все мы сейчас в одной комнате. Я, Смит, Блокнот и топор. У Смита есть иммунитет перед Блокнотом, поскольку никто не знает, как его зовут на самом деле. Но не перед топором.

И он все равно прямо сейчас не станет ничего предпринимать, потому что он знает, что и у меня есть иммунитет перед Блокнотом, и никаких методов совладать со мной у него нет. Потому что даже если он пустит мне пулю в лоб, ему тут же придется иметь дело с чем-то еще более страшным.

А он не самоубийца. Значит, он даст мне уничтожить Блокнот, а потом… потом мы продолжим танцы вокруг директорского кресла агентства, и он будет искать какой-нибудь новый метод для расправы со мной.