— А откуда у вас мой отпечаток ладони… А, ну да.

— Хотите, я сам открою? Мои данные все еще должны быть в базе.

— Нет, спасибо.

Но я медлила.

Момент истины. Что сейчас будет? Достигнем ли мы цели операции, или нас ожидает промах космического масштаба? А если артефакт там, но моему топору он не поддастся? Что мне делать тогда? И как поступит Смит?

Оперативников, которые прибыли с нами из Города, я знала. А местных — нет, и их было больше. Что, если у них есть какие-то свои планы? Но зачем тогда они положили артефакт в сейф? А положили ли они его туда на самом деле?

Может быть, это был приступ паранойи. А может быть, я просто боялась, что у меня не получится, и значит, Кларк останется в подвешенном состоянии, и рано или поздно, но мне придется улаживать этот вопрос.

Плана на тот случай, если написанное пером (или ручкой, или чем они там в него всех вписывали) окажется сильнее топора, у меня не было. Я всю дорогу верила, что для топора Цензора не существует непреодолимых препятствий, но теперь меня одолели сомнения.

Кстати, об этом.

— Принесите мой топор, — попросила я.

Конечно, я могла бы призвать его сама, но вокруг были люди, и вообще, к чему нам столько лишних разрушений? Хотя… это ведь теперь не наша территория, и, если разобраться, не наш бункер. Если Техас не признает власти теневого правительства, деятельность ТАКС в этом штате… этой республике придется свернуть, и пусть выгребают, как хотят.

Смит кивнул и ушел за топором, который мы оставили в багажнике «юкона», сводного брата наших «эскалейдов». Может быть, агенты реквизировали именно его, потому что он напоминал им служебный транспорт?

Когда Смит вернулся с моим топором, сейф все еще был закрыт, а я завязывала шнурки. Не такая это простая задача, если полноценно у тебя работает только одна рука, знаешь ли.

Ну, ты знаешь.

Еще и левая.

Полноценной заменой правой она не стала. Я могла пользоваться телефоном и столовыми приборами, держать чашку или еще что-нибудь, но единственное, что я могла делать левой рукой без потери, так сказать, качества, это стрелять. Все остальное было долбаным компромиссом.

Здравый смысл давно подсказывал мне, что пора уже перейти на кроссовки на липучках или с быстрой шнуровкой, не требующей участия двух рук, но я раз за разом эти подсказки не слушала. Такой переход обозначал бы, что я сдалась, признала свое поражение, отказалась от надежды на восстановление.

Поэтому я предпочитала мучиться со шнурками.

— Помочь? — спросил Смит.

— Сама справлюсь.

Он прислонил топор к стене, сел на стул и принялся старательно смотреть в сторону, а не на то, как я справляюсь.