— Видимо, дело в маме, — сказала я. — Сколько рук у нее было, когда ты ее застрелил?

— Две.

— Придется искать виновного в предыдущем поколении. Генетика — бессердечная сука и все такое. Как бы там ни было, в ваши миры бесконечной войны я не хочу.

— Я всего лишь предложил, — сказал Гарри. — Но, честно говоря, я не верю, что это поможет.

— Почему?

— Потому что я думаю, что снаружи эта проблема не решается. Она решается внутри.

— Внутри чего?

— Внутри тебя, — сказал Гарри. — Я думаю, что регенерация, которую ты могла унаследовать от любого из родителей или от них обоих разом, является частью твоей божественной сущности. Той самой, которую ты отторгаешь. И если ты хочешь получить свою руку обратно, то тебе следует поступить наоборот.

— Типа, принять себя и все такое?

— И все такое.

— Но я не хочу, — сказала я.

— В этом и проблема, — сказал он.

Вообще, эта тема с раскрытием и принятием моей внутренней богини, преследует меня достаточно давно, и Гарри был не первым человеком, который пытался дать мне такой совет. Но им легко говорить, они же не знают, что у моей внутренней богини размалеванная физиономия злобного клоуна, а у божественной сущности — отвратительный характер, здоровенные перепончатые крылья и пятый размер груди.

— Я боюсь принести в этот мир хаос.

— Так не приноси, — сказал он. — Зачем бы тебе это делать?

— Понятия не имею, — сказала я. — Но есть пророчество, и оно гласит.

— Пророчества — это чушь собачья, — сказал он. — Далеко не все пророчества сбываются.

— Смерть, который верит в свободу воли? Но говорят, что свобода воли принадлежит людям, а не богам.

— Возможно, у нас тут просто сложности с терминологией, — сказал Гарри. — Твой отец — не такой бог, какими их принято считать в вашей вселенной. В смысле, он не сверхъестественное непогрешимое могущественное существо с неограниченными запасами силы. Он — просто могущественное существо. Он может заблуждаться, может принимать неверные решения, и он смертен. Просто… э… трудноубиваем.

— Как ты?

Мой отец умирал дважды. Оба раза он воскресал, становясь еще опаснее, но…

Гарри не умирал ни разу. В его личном зале славы наверняка есть какая-нибудь табличка, выданная по этому поводу.

— Вроде того, — сказал Гарри. — В общем, мысль в том, что тебе не обязательно принимать тот образ, который тебе пытаются навязать. Все эти крылья, лишние руки, копыта и хвосты совершенно необязательны.

— Что-то я окончательно запуталась.

— Ну, полагаю, у тебя еще есть время, чтобы со всем разобраться, — сказал он.

Я хмыкнула. Это прозвучало слишком оптимистично даже для Гарри Бордена. Возможно, некоторые проблемы и можно было отложить на потом, но существовал целый ряд вопросов, которые требовали ответов вот прямо сейчас. Если вообще не вчера.