Забыв про окружающих, Андрей Зверев вонзил бердыш подтоком в наст, подошел к распахнутым для людей вратам, опустился на колени, низко склонил голову, коснувшись земли губами, встал и перешагнул пологий травяной порог. Пошел между истуканами, пытаясь понять, кто из них какому богу принадлежит.

Слева от входа, низкий, на медных ножках — это, понятно, Перун. Грозный судья, не моргнув глазом убивающий любого, кто ему не понравится.

— Спи спокойно, хозяин молний, сейчас не твое время. — Андрей поклонился, коснулся губ кончиками пальцев, потом — его рук и повернул направо.

Истукан с узким подбородком, большими глазами, в низко опущенном платке. Среча, конечно, Среча!

— Спасибо тебе за мои сны, богиня ночи, — и ей поклонился князь.

Дальше стоял бог высокий, с торчащей в стороны бородой, приоткрытым ртом, глубоко посаженными глазами.

— Здравствуй, Похвист, бог ветров, дождей и погоды. Спасибо, что не закружил меня в поземках, не забросил в бурю, не залил мое поместье ливнями.

Но центральное место занимали, разумеется, строгий бородач, взгляд которого устремлялся куда-то над деревьями, и приземистая скульптура с длинными волосами и большим животом. Сварог и Триглава. Бог-прародитель, сотворивший мир, и богиня земли, дарующая жизнь. Отвешивая им низкий поклон, Андрей не был уверен, что чуваши называют их тем же именем, что и славяне — но ведь бог, как известно, един. Как един и мир, что им создан, как едины небо и земля.

За главными богами стояли еще несколько. Истукан женский, обложенный черепами — богиня смерти Мара, владычица того мира, что лежит за рекой Смородиной, за узким, как бритва, Калиновым мостом. Истукан мужской — бородатый, мрачный, с черными от крови губами. Чернобог, бог темноты, горя, владыка враждебных человеку сил.

Язычники никогда не делили богов на плохих и хороших. Хозяин темных сил был для них всего лишь одной из многих высших сущностей. Если есть день, тепло, лето, жизнь и боги, повелевающие ими, — так есть и боги, получившие власть над ночью, мраком, болезнями, смертью, болью. Они не стремятся причинять зло — они лишь властвуют над столь неприятными слугами. Помолись им, принеси дары — и, возможно, они отведут своих рабов, заставят их стать милостивее, а то и помочь в трудный час. Равно как Хорс или Белбог тоже могут отвернуть свой лик — и погрузить несчастного в пучину бедствий.

— Христиане назвали бы это поклонением Сатане, — пробормотал Андрей. — Но разве мы хотим поклоняться силам зла? Мы хотим лишь заставить их послужить добру. Здравствуй, Чернобог. О малой прошу тебя милости, помоги сломать волю человеческую. Не приворот сотворить, не отсушку, не ломать судьбу, не наводить порчу. Лишь соедини душу воедино! Покажи обломку, что глаза его видят, скажи обломку, что уши его слышат, напомни обломку, что душа его помнит…