Сложно было представить подобные отношения в прошлом мире, но здесь они являлись нормой. Я быстро сообразил, какого поведения от меня ждут девушки, да и вообще местные. Честно скажу — приятно. Можно наконец не сдерживаться и просто быть собой. Новый мир подарил мне главное — свободу.

Кираниэль и впрямь не носила белья. На мой вопрос, когда конкретно она решила избавиться от трусиков, эльфийка смутилась непонятно чему и тихо произнесла, что с ночного нападения тварей. Это, получается, чуть больше одного дня? И для эльфийки это давно?

Мина, напротив, гордо щеголяла эротичным комплектом из черных трусиков и лифчика, которые так и хотелось сорвать. Дриада специально оставила их на себе, чтобы доставить мне удовольствие по оголению прекрасного тела.

Затем обе девушки одновременно упали на колени, завели руки за спины, открыли рты и высунули язычки, предлагая выбрать, кто будет у меня первой. Я ничего такого не приказывал, видимо, какие-то местные традиции.

Наслаждался прекрасной традицией и одновременно размышлял над тяжелым выбором. С одной стороны, я больше любил рыжих, с другой — обещал себе, что первой у меня будет эльфийка. Как жаль, что у меня не два, как у драконов, сразу бы решил проблему. В конце концов, поступил гораздо проще — выбрал сразу обеих. Кираниэль положил на кровать спиной, а сверху разместил Минариэль. Их беззащитный и покорный вид окончательно лишил меня контроля. Помню, как зарычал, вцепившись в чьи-то мягкие ягодицы, а дальше все исчезло за розовой дымкой безграничной похоти…

Светлый кабинет с большими окнами до потолка. Как и большинство эльфов, его хозяин любил солнечный свет. Чужих взглядов он не боялся — графу Келсету, главе одноименного рода, принадлежали обширные земли, на которые без его позволения и мышь не проскользнет. Если кто-то из охраны осмелится заглянуть в окно, что ж… на плантациях и шахтах всегда нужны свежие удобрения.

Эол Келсет, недавно разменявший первое столетие, среди сородичей считался молодым выскочкой. Всего за тридцать лет он поднялся от нищего дворянина, потерявшего все кроме титула, до могущественной и богатой персоны. Он прекрасно знал цену репутации и деньгам и сейчас был крайне недоволен своим сыном, что стоял перед ним, не смея оторвать взгляд от ковра. А нет… этот паршивец следил за старательно работающей головой между ног дриадой в тяжелом железном ошейнике. Сломать ее не представляло особого труда, и сейчас она с энтузиазмом отрабатывала скудный паек и ночь на холодном полу без рассекающей нежную кожу плети.