Внутри дупла я нашёл ещё и свёрнутый кусок бумаги. Аккуратно вытащив его, я обнаружил, что это письмо. Старая, пропитанная влагой бумага, а на ней слова на древнерусском языке:

«Я поднялась на Дею. Ты охраняй дом. Будь осторожен. Люблю тебя.»

Слово «поднялась» дало понять, что писала женщина. Кому именно она писала — не ясно, но, возможно, мне.

Вряд ли это моя девушка или жена. Скорее всего, мать или сестра. Вот и все мои детективные способности.

Меня особенно зацепило выражение «поднялась на Дею». Насколько мне известно, Дея — это русское имя. И здесь было непонятно, что именно оно значило.

Слова были написаны неровно, будто наспех.

В любом случае, одно было ясно: скоро кто-то вернётся в этот дом. Она ведь не могла оставить ребёнка одного.

Другие вопросы я отбросил. У меня был ключ, и теперь я мог узнать, что находилось в той комнате.

…

Я вставил ключ в замочную скважину и провернул.

Щелчок.

Замок поддался, и дверь медленно открылась, впуская меня внутрь.

Первым делом в нос ударил насыщенный аромат трав — свежих, высушенных, перемолотых в порошок. Я замер на пороге, оглядываясь вокруг.

Комната оказалась необычной.

На деревянных полках, что тянулись вдоль стен, стояли стеклянные бутылочки и глиняные банки, каждая аккуратно подписана.

На столе лежали ступка с пестиком, аккуратно сложенные книги и связки трав. Некоторые из них я узнал: тысячелистник, зверобой, корень валерианы. Всё было разложено с тщательностью и заботой.

В углу на вешалке висела женская одежда — простые платья, тёплая накидка, поношенный фартук. Мужской одежды не было вовсе.

Я нахмурился. Это была комната-лаборатория женщины. Точно не отца, а, скорее всего, матери этого ребёнка. Такой вывод напрашивался сам собой.

Топ. Топ.

Я подошёл ближе и осторожно провёл пальцами по травам. Некоторые названия отзывались в памяти благодаря моему навыку «Знание трав».

Было видно, что травник здесь был умелым и осторожным.

В голове сразу возникла картина: красивая женщина, которая каждую ночь аккуратно работает, что-то изучает. Обычно такой образ ассоциируется с городским учёным. Но в деревне? В деревне это казалось маловероятным.

Мне нужны были ответы. И, казалось, я знал, где их искать. На столе лежал дневник — толстый, такой, в котором пишут ежедневно, заполняя множество страниц.

Хм… открыть или нет?

С одной стороны, читать чужие дневники, наверное, неправильно. Впрочем, ведь я здесь на испытании. Мне нужно было как можно больше информации, чтобы понять: что же на самом деле происходит?

Почерк в дневнике совпадал с тем, что был в записке. Начав читать, я понял, что это дневник матери этого тела, и звали её Светония.