Танцевал я, разумеется, рядом с Алейей. Ее рука лежала на моем плече, моя — на ее. С другой стороны меня подпирала Мирхей. Оркестр все ускорял темп. Музыканты, видно, заметили чужака и решили его проучить. Но я держался. Один за другим наши партнеры вываливались из круга. Наконец, мы остались втроем: Мирхей, я и Алейя. Круга уже не было. Мы молотили ногами о пол, двигаясь то в одну, то в другую сторону, как вдруг музыка смолкла. Ресторан восторженно завопил. В следующий миг на подиум, где располагался оркестр выскочил плотный, с заметным брюшком мужчина. Он поднял руку, крики смолкли.

— Друзья! — сказал он, и уловители звука разнесли его обращение по огромному залу. — Сегодня у нас великий день. По традиции мы решили отметить его коло. Это танец настоящих шухья. Немногие могут выдержать его до конца. И что мы видим? То, что победили сестры из военного училища не удивительно. Они там постоянно готовятся нас защищать, поэтому коло для них, казлог[1] для нулана, — зал засмеялся. — А вот то, что вместе с сестрами победил наш гость, сейе эфор, вызывает удивление. Ни я, ни вы этого не ожидали, ведь так? — в зале заорали и засвистели. Пузан поднял руку, и все смолкли. — Сущий дарует нам Перерождение иногда странным образом. Мы считаем, что погибшие герои возвращаются к нам только в детях шухья. Но это не так. Я задавал вопрос преосвященному Мозеку, и он подтвердил это предположение. Иногда шухья возрождаются в представителях других народов. Не знаю, кто из наших героев обрел тело нашего гостя, но, несомненно, это был вождь. Или я не прав?

Зал разразился криками. «Да! Так!» — звучало со всех сторон.

— Кто это? — шепнул я Мирхей.

— Служитель Сущего, — ответила она. — Святитель Сухран.

— Только шухья могут так танцевать, — продолжил пузан. — Только они пекутся о своем народе. Возблагодарим Сущего! Он даровал нам планету и послал эфором прошедшего Перерождение вождя. Ахем!

Он воздел руки.

— Ахем! — ответил зал и повторил его жест.

— А теперь — веселье! — объявил пузан и спрыгнул с подиума.

Оркестр заиграл, и гости стали рассаживаться. Набежавшие девочки утащили Алейю. Я взял Мирхей под локоток.

— Мы можем поговорить?

— Да! — сказала она.

Мы вышли в сад. Здесь было пустынно: народ праздновал.

— Что это было? — спросил я.

— Ты стал шухья, — улыбнулась она. — Одним из нас. Не рад?

— Скорее удивлен. Не слышал о таком.

— Это случается редко, — кивнула Мирхей. — Мы не любим чужаков. Но если встречаем доброго человека, то берем его в племя. Если он согласен, конечно, — она глянула на меня лукаво. — Чужак, ставший шухья, приобретает не только обязанности, но и права. Например, может взять в жены девушку нашего народа.