Илюша Муромцев не желал есть кашу. Я совершенно охрипла, пересказывая ребенку былины об его почти полном тезке, который сиднем сидел бы на печи до конца дней своих. Но вот взялся регулярно есть кашу, особенно гречневую с молоком, и через некоторое время так подрос и окреп, что его взяли в богатыри.
Илюша зачарованно слушал мои рассказы, но гречка так и осталась нетронутой, и молоко в ней уже подернулось противной пенкой. На сей раз накормить самого капризного ребятеныша в группе мне не удалось.
— Валечка, к празднику готовы? — заглянула в дверь группы заведующая.
Я подавила вздох — до 8 марта оставалось четыре дня, из них два выходных. И за остаток времени мне надо было украсить группу, сделать с детьми подарки мамочкам, да еще приготовить все для торжественного чаепития.
Родительский комитет ни мычал, ни телился, и по всему выходило, что одноразовой посудой закупаться придется мне. Как бы еще тортики не пришлось приобретать на всю мою команду, 15 человек плюс родители.
— Я все съела, — отчиталась Оля Гладышева. — Можно я пойду играть?
— Можно, — разрешила я, улыбаясь через силу. — Те, кто доел кашу, могут встать из-за стола и пойти в игровую. А мы с тобой, Илья, будем сидеть, пока ты не доешь.
Недорослый богатырь заложил ротиком трагическую скобку, посопел и зарыдал. Играть ему хотелось, а доедать кашу — совсем наоборот.
— Давай, быстро, на счет, — предложила я, старательно не замечая дитячьей горести. — Раз-два, оп, и в рот ее, кашу-то.
Одна ложка гречки с молоком спикировала в неосмотрительно приоткрытый Илюшей рот, но больше он не дал себя провести. Выплюнул постылую жижу в тарелку и зарыдал пуще прежнего.
Так его и нашла вечно суматошная и куда-то торопившаяся мамаша.
— Ну что, не ест? — шепотом осведомилась она, покосившись через открытую дверь на неподкупное чадо.
— Не ест, — пожала плечами я.
Кормили у нас вкусно, повариха была мастерица, и большинство детей поглощали все предложенное хотя бы с относительным аппетитом. В моей группе Илюша был один такой несговорчивый.
— Ничего, мой маленький! — утешительно заворковала Муромцева-старшая. — Сейчас пойдем в «Магнит» и мама купит тебе вкусняшечку!
— Вы бы лучше следили за режимом питания, а кусочничать для малышей совсем нехорошо, — не удержалась я.
И тут же огребла.
— За режимом питания вы должны следить, вы воспитатель, — моментально окрысилась мамаша. — А мне ребенка порадовать надо за целый день, что он тут у вас… торчал.
Сцепив зубы изо всех сил, я мысленно командовала себе: «Валька, молчать! Будто не знаешь, что мы у этой курицы по-любому виноватые. Это не она ребенка разбаловала, а мы с тобой, негодящие, не привили ему культуру питания. Стыд нам с тобой, Валечка, и позор».