— И горжусь этим, — отрезала я, снова откидываясь на подушки. — Не смей включать меня в свои мерзкие планы. Лучше будет, если ты вообще уберёшься из университета, пока я тебя не прикончила.

— Кишка тонка, — голос эльфа звенел от злости, но он успокаивался. Слишком быстро. Неужели я недостаточно глубоко вонзила вилку? Как жаль! — Ты больше хочешь убить, но ты не способна на это. Люди слишком щепетильны, а человеческие женщины — ещё больше. И разве ты не будешь скучать, если я уйду?

Смена темы заставила меня онеметь от возмущения. Скучать? Вот по этой твари? Он пытался меня использовать и убить и пообещал попытаться снова!

— Ну как же, — теперь в его голосе раздражение, вызванное болью, смешивалось с насмешкой. — Если я уйду, ты не сможешь даже надеяться узнать, кто ещё в университете шпион. А так... Ты можешь тешить себя мечтами. Правда, прекрасно?

Я не ответила.

Стоило признать, тут Риорд меня переиграл. А Фроктейн был прав, сейчас хватать и тащить в тюрьму, к королю или одни драконы ведают куда, не было смысла. Разговорить эльфов совсем не просто, а что он мелкая рыбёшка, понимала даже я.

— Не расстраивайся, Гемия, — Риорд снова потряс рукой. — Пока ты ведёшь, моя дорогая. Я всё ещё не знаю, каково твоё настоящее имя. Фроктейн не соизволил поделиться со всеми, где именно у него пропала невеста. Да и магию потерял я, тогда как твоя жизнь осталась при тебе. Неприятный расклад, но мы только начали.

И он вышел.

Дверь еле слышно хлопнула, а я обессиленно опустилась на подушку. В руке у меня намертво была зажата вилка, но что толку? Я влезла во что-то слишком серьёзное для себя, но вырваться мне из этого никак было нельзя. Не сбегать же теперь ещё и из университета!

Наверное, можно было попросить кого-то из моих подруг. Лэсию, которая жила у самой границы, или Виору, потому что где и как живут ламии, вообще никто не знал, да и напроситься пожить. Хотя бы до тех пор, пока Фроктейн действительно не разозлится и не разорвёт помолвку. Но я медлила. Это не сделало бы меня свободной, а освободила бы только от этой помолвки. И родители нашли б мне нового жениха, который мог оказаться хуже Фроктейна.

Я улеглась поудобнее, стараясь не тревожить раны сильнее, чем уже растревожила, и закрыла глаза.

И перед внутренним взором снова появился мой жених.

Стоило признать, он был хорош. Красив. Мужественен. Умён. Силён.

А ещё бесчувственен, вспыльчив и любвеобилен!

Я повернулась на другой бок и еле слышно зашипела от боли. Нет, я не могу даже думать о том, чтобы сейчас сдаться жениху и рассказать те крохи информации, которые не рассказала. О том, как повышается живучесть помолвленных девушек. Чудовищно важная информация, да уж. Вряд ли она затмит то, с кем именно я помолвлена.