Похоже, это и есть доктор Лисин. Он выглядел так, как, наверное, должен выглядеть врач, на полставки подрабатывающий у магов. Уставший, циничный и абсолютно безэмоциональный

— Ну, чего застыл? — спросил он, выпуская дым в потолок. — Клади её на стол. Раз уж ты выломал мне дверь, значит, дело срочное.

Я аккуратно положил мать.

Лисин подошел к стене, прямо об нее затушил сигарету. Затем вернулся к матери. Оттянул веко, посветил фонариком. Проверил пульс. Потом наклонился и принялся натуральным образом ее обнюхивать. В следующую секунду острым ногтем мизинца чиркнул по материному предплечью, сунул палец в рот и облизал его.

Я решил — он псих. Конченый псих. А Диксон просто поиздевался. Не похоже на дока, но мало ли. Может, у Диксона поехала крыша на фоне нашего путешествия в Пустошь. Или вообще это писал не он.

— Хреново, — констатировал доктор, — Ментальный пробой. Ауру порвали в клочья. Кто-то очень сильный и очень злой копался у неё в голове.

— Ты можешь помочь? — спросил я, стараясь унять злую дрожь.

— Я-то могу. Вопрос в том, выдержит ли она. Крис! — крикнул чудо-врач помощнице, которая уже стояла в дверях. — Неси камни! Живо! Молочный кварц, обсидиан и масло Лотоса. Шесть штук.

Лисин повернулся ко мне.

— А ты, парень, отойди к стене. От тебя фонит смертью так, что у меня кишки в узел закручивает. Не мешай.

Я отступил в тень.

Крис притащила поднос с камнями. Гладкие, отполированные минералы.

Лисин действовал быстро и четко. Он положил два белых камня по бокам от головы матери. Черный камень — на грудь, прямо на сердце. Еще два вложил ей в ладони. Один — на живот.

Затем взял флакон с темным маслом, растер его в ладонях. Запахло резко — жасмином, землей и ещё какой-то мутотенью.

Доктор начал втирать масло в лоб матери, на ее щеках рисовал пальцами сложные символы. Что-то похожее на руны, которые изобразил на моей коже Диксон.

— Это магия призыва. — Тихонько сказала Крис. Не заметил, как она оказалась рядом, — Влад призывает её душу обратно.

— Так она жива… — Я настороженно покосился на девчонку, — Жива же?

— Формально — да. Но из-за пробоя душа пытается спрятаться как можно глубже, — ответила она со знанием дела.

Камни засветились. Мягкий, молочно-белый свет полился из них, просачиваясь сквозь тело матери.

Я увидел её изнутри. Свет сделал плоть полупрозрачной. Я видел сеть вен, пульсирующее сердце… и черные, гнилостные пятна в её ауре. Следы магического вмешательства.

А потом Влад вдруг начал петь. Тихо, монотонно. Язык был незнакомый, но от звуков его голоса у меня заныли зубы.