— Дерзишь, Монк? — делано поползла вверх бровь распрямившего спину маршала. Арчи прекрасно знал главнокомандующего и хорошо себе представлял, как можно с тем разговаривать, а как нет.

— Никак нет, мой маршал. Просто я удивлен и немного взволнован.

— Собрание тебя не касается, — сходу отрезал Харт. — А про новости… Тут другие каналы сработали. Не принимай на свой счет.

— Понятно. Наши знаменитые невидимки-шпионы, — протянул Арчи. — В эти дела я не лезу. Но казнь! Чем думает эта старуха? У нас же теперь поток беженцев вдвое вырастет.

— Может, ей это и нужно.

— Ослабить тылы? Сейчас оставшийся на захваченной территории народ из-под палки, но работает на сарийцев. Закидать нас лишними ртами — не лучшая идея. У нас и так пол Ализии в Годию перебралось. Это бремя мы выдержим. Еще и рекрутов дополнительных наберем.

— Кабы я знал ответы на все вопросы, полковник, мы бы с вами здесь не стояли. Хватит пороть горячку и возвращайтесь к своим обязанностям. Продолжайте резать желторотым хвосты, пока нам не поставят новых задач. Все. Свободны.

Арчибальд опять отдал честь, картинно развернулся на каблуках и чеканным шагом протопал к выходу. Надо же — «Нам поставят». Это кто же у тебя сейчас был, старый лис? Император инкогнито? Нет, Юлиана Монк знал в лицо. Тогда кто? Неужели глава тайной службы? Арчи, как и большинство офицеров, слышал всякое про этот засекреченный орган. Болтали разное — иногда совсем уж бредовые небылицы всплывали. Но так, чтобы приказывать маршалу! В это он поверить не мог.

Наверное, все же Харт не так выразился. В сомнениях старикан — устал, не знает, что дальше делать с этой нечестной войной. Все, как у всех. Вильгельм тоже человек. Полковник его понимал — у самого те же беды. К тому же у бедняги-Вильгельма, в отличии от Монка, нет начальства, которое за него все решит. Не императору же в самом деле принимать командование на себя. Его дело — править страной, а война — удел маршалов. Их всего сейчас в Империи двое: Харт здесь, да Фертонген в столице — но тот больше по хозяйственной части, с него взятки гладки.

Задумавшись, Арчи сам не заметил, как оказался в седле. С темнотой выход, а он еще спасть не ложился. Пора лезть в палатку.

Темень — хоть глаза выколи. Копыта коней чавкают по размытому большаку. Мерзкий холодный дождь лезет за шиворот. Третий день уже льет, не стихая — зараза. Сырость проникла во все уголки — исподнее липнет к телу, мокрые ноги знобит, волосы под шлемом сбились в колтун. Того и гляди кольчуга пойдет ржавчиной. Еще только разгар октября, а такой дубарь. Дома в Ализии середина осени еще полна солнышка и тепла. Там люди виноград собирают, а они здесь грязь месят. То есть собирали бы, не явись из-за гор эта мразь.