Сколько у меня еще времени? Минута? Меньше?
— Спрошу, но позже.
Какая мне разница?
Даже если он не просто знал, а лично подмешивал отраву и высчитывал, какая дозировка меня уничтожит, я вытащу его, потому что сейчас мне это… полезно.
Пусть дядя переживает из-за него, а не из-за меня.
Снаружи раздался предупредительный хлопок по двери, и тотчас створка беззвучно открылась. Я машинально отметила, что за петлями в здании суда следят, смазывают вовремя.
Кажется, офицер Фарроу с ходу почувствовал след магии. Ничего не говоря, он жестом пригласил меня на выход.
Прежде чем дверь снова закрылась, я подмигнула Ялису.
Лейтенант остановился у зарешеченного окна с видом на аллею Судей. По обеим сторонам выложенной плиткой дорожки стояли мраморные статуи величайших вершителей справедливости от основания королевства и до наших дней.
— Удалось? — хмуро уточнил Фарроу.
Я решила выдать лишь часть:
— Когда я поклялась не отыгрываться на его родственниках, он сказал, что невиновен и что молчал по настоянию своего друга и по совместительству моего кузена Арчи. Сказал, что Арчи обещал свидетеля, который подтвердит невиновность…
— Он мог лгать…
— Разумеется, но это лишь предположение. Тот официант утверждает, что видел, как Иглори принес бокал, но, как я уже сказала, я помню, что его там не было. Больше того, хотя у меня нет точной картины перед глазами, я уверена, что Иглори был у бара и не отлучался из зала.
— Время, леди.
Едва мы вернулись в общий коридор, на меня набросились дядя и Арчи. Кузен и вовсе попытался предъявить претензии:
— Офицер, куда и с какой целью вы уводили мою кузину⁈
— Не беспокойся, дорогой, я просто кое-что наконец вспомнила. — Мне даже не пришлось имитировать волнение, стоило лишь немного отпустить контроль. — Так что я буду давать свидетельские показания.
— Что⁈ — Кузен даже рот приоткрыл в шоке. — Ари, ты сошла с ума⁈
— Ты что, наоборот! У меня наконец прояснилось в голове. Прости, все потом! Сейчас мне надо в зал заседаний.
Ровно через пять минут Ялиса вернули в клетку подсудимого, свидетели, приставы и судья заняли свои места. И тут бесплатный адвокат лорда Иглори, которого науськал лейтенант, сразу подал судье прошение о допросе основного свидетеля. То есть меня.
Я почти не волновалась. Разучилась за те годы, что беспомощной куклой сидела в инвалидном кресле и только моргала в ответ на бесстыжие признания родни, на их откровенное издевательство. Арчи, например, довольно быстро после отравления полюбил использовать меня как «пустое место», в которое можно слить не только раздражение, но и всю душевную грязь. Дорогой кузен со вкусом рассказывал все подробности своих афер, так откровенно любовался собой, что в подробностях расписывал юридические и коммерческие нюансы. Мне оставалось только слушать… и учиться поневоле. В том числе и сдерживать слезы — это единственное, что мне оставалось в моем беспомощном состоянии. Слишком уж они нравились всем троим дорогим родственникам, они будто отыгрывались на мне за то, что дедушка оставил их без наследства.