Раздались хлопки. Эгир Громеш несколько раз приложил одну ладонь к другой.

— Браво, эн Марк Уриш, — сказал он. — У тебя прирождённые способности к миссионерству, только сильно не увлекайся. Ри-ин, скоро увидимся.

И исчез.

— Непременно, — ответил тот, поднимая Марику на ноги, и создавая портал. — Светлая нин Уриш из Уришей, очнулась, дорогая племянница? Похоже, тебе придётся задержаться здесь на какое-то время, лет на сто, не меньше. Идём, нам надо кое-что обсудить.

Я остался один, огляделся — кота нигде не было. Вот всегда так, нашкодит, и сбежит. В общем-то, дел у меня тут больше не было никаких, мог бы и расстроиться от чувства собственной неважности, но нет, не беспокоило меня это.

И не то, что кот, как всегда, появился в нужный момент и повёл за собой события — в нужном кое-кому направлении. Теперь вся империя Аш-Урб волей-неволей возвратится в лоно истинной веры, глядишь, и повелители начнут рождаться один за другим, и вообще жизнь тут станет краше и веселее.

И даже не то, что до сих пор я делал то, к чему меня подводили — старика Уриша замочил, его дружка эн Телачи на моей Земле, там подтолкнул, там повлиял, может, и без меня бы все сладилось, но со мной куда лучше. Майя ещё эта как с неба упала, и явно не просто так свой клад притащила. Нет, она наверняка думает, что ей это богатство досталось исключительно благодаря уму и красоте, а ещё находчивости и терпению, определённые резоны в этом есть. Потому что сложно даже представить, за какое время надо все распланировать, чтобы спустя годы прыгун, который тогда был ещё вовсе не прыгун, оказался рядом в нужном месте, куда совсем не собирался попадать.

Проще считать, что это не более чем совпадения, даже если их слишком много. Ну и что, что каждое моё действие, каждый шаг, которые я делал самостоятельно, все равно приводили к определённым результатам. То ли я творю историю, то ли эта история имеет меня во всех позициях. Другое дело, что все эти размышления были так, походя. Вот не волновало меня это, хоть тресни. В конце концов, свободы выбора меня никто не лишал, просто вариантов оставляли поменьше, и этим я от остальных людей почти не отличался. Полной независимости у людей не существует, даже правители, и те по рукам и ногам связаны. В отличие от некоторых призрачных котов.

И ещё — было у меня чувство, что события, по крайней мере лично для меня, движутся к логическому завершению. Как там Ним называл эту настолку, которая валяется у меня в загашнике, кажется, лан-ту. Вторая буква звучит как нечто среднее между а и э. Мы все здесь вот эти фигурки, расставленные там, где надо, и среди множества комбинаций мои ходы — самые рациональные до какого-то времени. Любой фигурой всегда можно пожертвовать, если она на поле лишняя, но это только в игре. В жизни о ней проще забыть, и тогда фигура, предположим, стрелка, будет ходить не две клетки по диагонали, одну по прямой, а прыгать куда ему заблагорассудится. И у этого стрелка есть два способа этого достичь, или стать ненужным совсем, намеренно ошибиться, или довести игру до логического конца.