Максимилиан отвел взгляд и отрицательно покачал головой.

— Саша, понимаешь, Кати заботится об отце. Не отходит от него, поэтому отказалась к нам присоединиться, — подбирая слова, произнес Максимилиан.

— Письмо передала или обещала лично со мной переговорить, когда удастся свидеться? — спокойно уточнил, ощутив в душе тоску и печаль.

Есть у меня привязанность к Кати, хорошая она девушка, мы друг друга понимаем, хотя и нет той искры, которая способна разжечь костер. Страсть присутствует и притяжение, как у двух путников, оставшихся надолго без воды. Мы друг другом подзаряжались, но какой-то возвышенной любви не испытывали. Оба это признавали, но расставаться не собирались. Попытка принудительно выдать Островскую замуж все в наших отношениях перевернула, точнее, девушка поняла, что на большее рассчитывать не способна. Да, я спас ее и отца, но последний объявил, что не даст ей благословения на наши отношения. При этом речь даже не шла про брак. Матвей Андреевич настаивает, что ему пора обзавестись внуками, а дочь обязана, именно обязана, а никак иначе, жить тихой семейной жизнью. Хватит с него того, что ее в обществе осуждают, пора остепениться и стать светской дамой.

— Письмо мне не передавала, — развел руками великий княжич. — Возможно отдала его Софи или что-то ее попросила тебе еще на словах сказать.

— Хорошо, с Кати сам объяснюсь, если она желает, чтобы ее отпустил, то держать не стану, — кивнул я. — А теперь скажи, что ты собираешься предпринять? Как в отношении баронессы, так и по университету.

— В том-то и дело что не знаю! — воскликнул Максимилиан, а потом попросил: — Александр Иванович, Саша, помоги, мы же с тобой друзья.

— Тогда нам следует отправиться к твоему отцу и услышать его мнение, — спокойно ответил я, подумал и добавил: — Знаешь, варианты есть всегда. Вопрос только в том, на что ты согласен пойти и чем пожертвовать.

— Компромиссы, — поморщился мой собеседник, — как я этого не люблю, но, признаю, всегда приходится чем-то жертвовать.

Не совсем с ним согласен, однако, возражать не стал. Мы еще какое-то время молча посидели, а потом отправились в резиденцию императора. Наше появление не удивило охрану, что не стало сюрпризом и для меня. А вот Максимилиан озадаченно потер переносицу. Уже знакомый мне штабс-капитан предложил проследовать в выделенные гостевые покои:

— Александр Иванович, все просьбы и пожелания, будьте любезны, передавайте через вашего покорного слугу, — чуть склонил голову офицер.

— Артемий Семенович, позвольте, какой же вы слуга, — покачал я головой, осознавая, что это обычная вежливость и этикет. — Предпочел бы дружбу и взаимопонимание.