В последний момент не стал упоминать имя и фамилию певицы. Не уверен, что оно им известно, а не какой-нибудь псевдоним. Подставлять Александру не хочу и так ей карты спутал.

— Госпожа Емельянова ведь получила ранение, — напряженным голосом констатировал Виталий Арсеньевич. — Как она?

— Вы за нее беспокоитесь? — внимательно взглянул на хозяина кабинета.

— Голос у нее от Бога, поет превосходно, — чуть заметно пожал плечами Шишкин.

— Пуля попала в легкое, — медленно произнес я. — Стрелка обязательно найду и объясню, что так поступать нельзя. Кстати, вы мне его не сдадите?

— Ранение в легкое? — в каком-то трансе переспросил Виталий Арсеньевич. — Жаль, не повезло.

— Так кто стрелял? — задал я вопрос.

— Это уже не важно, — отмахнулся хозяин кабинета. — Александр Иванович, мы с вами цивилизованные люди, способные найти компромисс. Поймите, мы с господином Борщёвым от своего не отступимся. Зачем вам с нами враждовать? Предлагаю считать все случившееся досадным недоразумением. В моих гостиницах проживают высокопоставленные особы и с большинством я в хороших отношениях. При желании, подниму связи и доставлю вам таких хлопот, что пожалеете.

Хм, я-то посчитал, что он расстроился из-за госпожи Емельяновой. Но, нет, в ауре лишь легкое раздражение, какие-то его планы оказались спутаны и не более того. Честно говоря, огромное желание разрядить револьвер в лощеные рожи собеседников.

— Мы не договоримся, — констатировал я и посмотрел на часы, висящие на стене, — уже задержался и поэтому, будьте любезны, отдайте брачный договор, не заставляйте применять силу.

— Стрелять собираетесь? — криво усмехнулся Григорий Петрович. — Не советую, тут полно артефактов, которые сохранят ваш аурный слепок, а полиция…

— Плевать на последствия, — перебил я его и вывел в воздухе руну сжатия, а потом направил ее на своего оппонента.

Когда внутренние органы начинают резко сжиматься, перекрывается поток крови, замедляется сердцебиение, то человека скручивает острая боль. Разумеется, если применять это плетение точечно, то оно помогает в лечении. Я же создал заклинание, которое охватило Борщёва с ног до головы. Насильник, а иначе его не назвать, тонко взвыл и повалился на ковер. Его тело выкручивает от боли, глаза вылезают из орбит, рот перекошен, он начинает задыхаться.

— Достаточно! — не выдерживает хозяин кабинета.

— Договор, — невозмутимо говорю и удивленно морщусь.

Непонятно как, но насильник умудрился обмочиться, на ковре растекается зловонная лужа. Странно, мочевой канал же должен был быть пережат! Или какая-то ошибка в плетение вкралась? Ничего, диагностика собирает информацию, потом этот момент уточню.