— Очень странно, — потер висок и вернул бумаги привратнику. — А больше никто происходящим не заинтересовался?

— Мебельщики возмущались, — подумав, ответил Григорий. — Остальные просто разворачивались, тихо матерились и уезжали.

— Ясно, — хмыкнул я. — Кто-то заплатит большую неустойку, а то и должности лишится. Но если такое распоряжение идет с верху, — посмотрел на голубое небо, — то не очень-то и расстроюсь. Вот только компаньонке необходимо сообщить, чтобы не спешила с переездом, — последнюю фразу для себя пробубнил, но Анна ее услышала и спросила:

— Александр Иванович, а как теперь мне поступать?

— Считай, в университет, если он будет, ты уже зачислена. Под мою ответственность. Учти, науками не пренебрегай, не заставляй за тебя краснеть. Если же кто-то заявит на тебя права, в том числе и с брачным договором, то смело отправляй ко мне. Разберусь.

— Спасибо, — задумчиво поблагодарила девушка и как-то подозрительно на меня посмотрела.

— Пойдем, найдем телеграф, пару телеграмм требуется отправить, а потом перекусим, — подумав, объявил своей спутнице, мысленно прикидывая, что в собственное поместье сегодня вряд ли попаду.

— А до Льва Борисовича вы поможете добраться? — задала вопрос девушка и напомнила: — Господин Воронов, вы обещали!

— А разве отказываюсь? Госпожа Кощеева, всему свое время. У нас с вами образовался ворох проблем, их необходимо решить. Кстати, заявление на поступление в университет вам следует немедленно написать.

— Прямо здесь? — Анна обвела рукой вокруг себя. — Шутить изволите? Тут даже нет письменных принадлежностей!

— Меньшее из зол, — хмыкнул я и открыл портфель. — Достаточно даже карандашом, на клочке бумаге, заявку на обучение подать. Пока ее рассматриваю, то у поступающего будет этакий иммунитет от влияния на него кого бы то ни было и в том числе призвать к выполнению долга невозможно.

— Странные правила, — нахмурилась девушка. — А если я так и останусь поступающей, то могу делать все, что заблагорассудится?

— До зачисления, — пояснил ей, и кивнул в сторону проспекта: — Идем, пожалуй, в здании телеграфа заявление напишешь, а я его завизирую.

— Мне документы предоставить какие-то? — почему-то напряглась моя спутница, сжимая в кулаке карандаш.

— Нет необходимости, магическая печать создаст метку. Если ее пожелает кто-то оспорить, то пусть попробует, — мечтательно прищурился, не представляя, какой может найтись глупец и устроить тяжбу с наследником империи.

И вновь пролетку пришлось ловить. До телеграфа оказалось далеко идти, зато обдумал текст телеграмм. Нет у меня гарантий, что мелкие столичные чинуши действовали самостоятельно. Не удивлюсь, если такое распоряжение получили из окружения императора. Насколько уяснил, господин Коршунов-старший тот еще хитрец. Просчитать его сложно, а если заочно, то и вовсе не стоит пытаться. Сомневаюсь, что он собирался женить сына на Минако. В том числе и некие барышни, побывавшие в Петербурге на смотринах, парню не подходят. Ни по красоте, ни по политическому весу родных, ни по богатству. Впрочем, последний пункт и вовсе смешон. Уж у Максимилиана достаточно средств, чтобы содержать гарем принцесс!