— Я переоделась, — вышла в гостиную Анна.

Н-да, теперь ей и вовсе лет пятнадцать! Совсем ребенок.

— Сколько тебе лет? — задал вопрос и предупредил: — Только не ври, все равно пойму.

— Скоро восемнадцать, — отвела взгляд девушка.

— Через сколько? — уточнил я. — Подозреваю, что года через два или три.

— Полтора, — тяжело вздохнула та.

— Час от часу не легче, — выдохнул и задумался.

Обвинить меня в связи с девушкой никто не сумеет, даже при желании, правда сразу выплывет. Но, черт возьми, она же ребенок! Что делала одна в столице, да еще в руках мерзавца?

— Не желаешь рассказать? — кивнул ей на диван. — Учти, времени у меня немного, а как помочь непонятно. Нет, если хочешь, то вольна уйти и о нашей встрече забыть. Однако, судя по твоим поддельным бумагам, остаткам денег, то выжить окажется не так-то просто. Давай начнем с того, как ты оказалась в карете, и кто такой был тот господин. Чего он от тебя хотел?

— А то вы не догадываетесь? — понурилась Анна. — Близости добивался, чтобы брак между нами признали. От тетки, которая меня воспитывала он получил благословение и подписал бумаги о замужестве. Дело в обряде и признании таинства брака.

— Что за бред? — оторопел я.

— И никакой это не бред! — вздохнула девчушка. — Я сбежала из дома именно по этой причине, не желая становиться чьей-то вещью. Григорий Петрович мне до ужаса противен. Вечно пытался меня потискать и нагло заявлял, что сирота должна смириться с такой почестью и благодарить его. При этом он еще и служанок пользовал в теткином доме. Сволочь он и мерзавец, каких свет не видывал!

— Из какого ты города приехала и к кому? — поинтересовался я.

— К батюшкиному боевому товарищу и близкому другу, но до него еще не добралась, — бесхитростно ответила девушка. — Из Оренбурга я, трое суток на поезде добиралась. Устала, а на вокзале, как багаж загрузили, два чемодана с вещами, — она всхлипнула, — извозчик, сволочь такая, стеганул лошадку и без меня уехал. Пыталась за ним бежать и на помощь звать, даже городовой пару раз свистнул, да толку-то! — девушка вздохнула. — Господин Борщёв меня поймал и в свою карету усадил. Еще и пригрозил, что если начну права качать, то он меня полиции сдаст за использование поддельных бумаг.

— Борщёв — это Григорий Петрович? — уточнил я.

— Да, — подтвердила девушка. — Он сынок промышленника, у них несколько заводов. А на мне числятся угодья, которые им понадобились. Вот и задумали взять сиротку в жены, а наследство к рукам прибрать, пока им распоряжаться не могу. Мужу-то это по закону дозволено. Опекунше отвалили денег, припугнули, да та и так была рада-радешенька меня куда-нибудь сплавить. А тут такая удача, — она поморщилась.