— Кати, а ты в столицу когда собираешься? — задала вопрос баронесса и сделала небольшой глоток кофе.

— Еще не решила, — отвела взгляд Островская, — необходимо чтобы папенька поправился и окреп.

— Матвею Андреевичу уже давно ничего не угрожает, — внимательно глядя на подругу, сказала Сухарева.

И вновь Кати быстро отвела взгляд, печально улыбнулась и возразила:

— Он слаб, случаются приступы головокружения, кошмары, головная боль и нехватка воздуха.

— Это тебе Матвей Андреевич сказал? — поинтересовалась помощница врачевателя.

— В том числе, но ты не забудь, я сама за ним наблюдаю и ухаживаю, — пожала плечиками Островская.

— Он здоров, — произнесла баронесса. — Немного слаб, признаю, но не более того. Конечно, возможны возрастные недомогания, однако, они на общее состояние не влияют. Это тебе как ученица господина Воронова говорю.

— Ты уверена? — фальшиво спросила Кати, и сама поморщилась, вздохнула и продолжила: — Натали, ты права, папеньке намного лучше, но я боюсь его одного оставить.

— Не обманываешь? — улыбнулась баронесса. — А не потому ли, что боишься вернуться к Александру Ивановичу.

— Лучше скажи как твои дела, — не стала отвечать Островская. — Максимилиан Степанович продолжает оказывать знаки внимания? Вы с ним помирились?

Настал черед баронессе отвести взгляд. Она еще продолжает сердиться на Его Светлость. Ишь, чего удумал! Приставил к ней соглядатаев, повелев отваживать от кабинета врачевателя больных мужчин определенного возраста. Она, как дура, сидит и ждет пациентов, а ее мнимые охранники клиентов разворачивают и еще имеют наглость им угрожать. Ух, как она была зла, когда случайно подслушала разговор между идущим на прием и одним из телохранителей. Оказалось, что по величайшему повелению, мужчинам от семнадцать лет и до пятидесяти путь заказан. А иначе они отправятся в тюремный лазарет до выяснения намерений и обстоятельств побудивших явиться к помощнице врачевателя. Взбеленившись, Натали отправилась прямиком в резиденцию великого княжича. Тот в это время принимал какую-то французскую фифу и ручку ей лобызал. Еще и имел наглость улыбаться. Так бы его собственными руками где-нибудь и придушила! Вот только этикет, будь он не ладен, не позволил через толпу придворных пробиться и по наглой роже пощечин надавать. Ну, это только в мечтах, в реальности она так никогда не поступит и не упадет в собственных глазах. Тогда же ее Минако перехватила. Железной ладошкой за локоть ухватила и с милой улыбкой сказала:

— Баронесса, не представляете, как я счастлива вас лицезреть! Есть несколько неотложных вопросов, которые без вас не решить. Пойдемте со мной!