— Мам… — попытался я влезть в ее поток, но мне не дали.

— Согласна, по сравнению с тем нападением некроносов, сейчас это всё так… цветочки. Но все равно, служба и сейчас крайне опасна. У меня же есть доступ к статистике, а там ужасные цифры, ежегодно десятки тысяч бойцов не справляются с психологическими нагрузками. И меня это пугает. Но все мои попытки тебя оградить от этого привели лишь к тому, что мы практически перестали общаться, а это еще хуже. Вот я и пришла извиниться, ведь теперь несмотря на все мои старания, у тебя появились обязательства от которых ты не сможешь отказаться минимум до конца первого контракта.

— Мам… — снова попытался я влезть, но маму уже как говориться понесло.

— Да… да… я понимаю что, скорее всего, на первом контракте ты не остановишься и в этом есть часть моей вины, я же сама тебе рассказывала истории о наших приключениях в Альфариме, надеясь воспитать в тебе правильны взгляды на жизнь… и довоспитывалась, блин. А когда я узнала, с чем пришлось столкнуться вашему выпуску, так чуть не вырвала все волосы этой крашеной сучке — твоей крестной. Может и удалось бы, но вмешался Волпер и нам обеим от него досталось. Хотя там очень много кому досталось, он прям таки взбешен был тем, что допустили такую ситуацию в принципе, а особенно, что в ту мясорубку бросили неопытных детей…

Я еще минут пять стоял как пришибленный, слушая, как мама пытается оправдаться передо мной. Еще пару раз я попытался влезть в ее практически монолог, но понял что это бесполезно. Но одно я понял очень хорошо: она не хотела, чтобы мы так сильно отдалились друг от друга, просто она слишком сильно меня любит, и считала, что делает лучше для меня, как могла. Да иди оно все в черту! Сделав пару быстрых шагов, я обнял маму и прижался к ней.

— Все мам, давай не будем… я тебя тоже очень сильно люблю!

Только так я смог остановить ее поток этакого самоистязания. Да, я до сих пор подозреваю, что это мама подстроила мое назначение, но, увы, пока что изменить место службы я не могу. Поэтому остается единственный вариант — это уже на месте попытаться перевестись. Но это все не стоит того чтобы снова ссориться с мамой, тем более когда она сама пришла вот так излить душу собственному сыну. Это раньше я бы уперся, но все меняется. Да и с опасностями службы, никогда не знаешь, когда в последний раз видишь собственную семью. Это я как-то в охранку попал, а мама и папа до сих в пор служат в боевых подразделениях скурфайферов.

А мама… она плакала, еще сильнее прижав меня к себе, но одновременно с этим и улыбалась. Дикое сочетание, улыбка и слезы. А дальше… дальше нас обоих как прорвало! Сразу захотелось столько всего рассказать, столько всего наверстать за упущенные года… Когда через два часа мама, вздрогнув, начала снова натягивать снаряжение, даже недопив чай, я с какой-то грустью осознал, что ее вызывают по службе, а мы так мало успели обсудить.