Она не заметила, когда произошло столкновение. Последнее, что отчетливо застыло в памяти - осколки стекла, влетающие в салон. Разрезавшие нарумяненную щеку матери, вонзившиеся в глаз отцу. Вскрикнула, почувствовав один, впившийся под ребра. Наушники сорвались и запутались на шее, передавив. Алекс отбросило вправо. Машину развернуло, рука оказалась зажата отъехавшим назад креслом. На секунду в голове мелькнула мысль о сломанных пальцах и невозможности держать кисти. Только боль в ухе сразу же уничтожила любые мысли. Кровь начинала заливать глаза. Алекс попыталась протянуть к родителям свободную руку. Второй удар пресек любые ее попытки, окончательно лишил воздуха и принес с собой тьму. Когда Алекс вновь смогла открыть глаза, автомобиля больше не было. И ее родителей тоже.
Слезы катились из глаз Алекс, пока она лежала и смотрела на потолок больничной палаты. Ей отчаянно не хватало воздуха, руки не шевелились. В голове всплыл секундный хруст в кисти, который она, казалось, слышала в машине. Сердце билось так часто и рвано, что мониторы начали безостановочно подавать сигнал тревоги. Звуки озабоченного медицинского персонала ворвались в замерший мир Алекс. Ее спрашивали, осматривали. Она не воспринимала ни слова. Повернула голову, пытаясь скрыться от всего этого. Уперлась взглядом в стоящие на тумбе у окна букеты, перевязанные лентами с эмблемами корпусов. Все они были для нее цветным шумом. Только один выделялся - букет из ярких красно-фиолетовых роз ее любимого сорта, перевязанный шелковой фиолетовой ленты. Без эмблемы. Прямо рядом со сложенным вдвое последним выпуском «Вестника Альбиона», где на первой странице угадывалась фотография отца. Алекс затрясло, она стиснула простыни в кулак. Закричала, наконец в полной мере осознав, что произошло. Что единственное, что останется, когда она покинет стены больницы - короткая статья в «Вестнике Альбиона» с сожалениями о невосполнимой утрате великого Маркуса Рамион, непревзойденного генерала корпуса Тьмы. О горечи от смерти его супруги Делин Рамион, чей талант и картины были известны всей стране. О пятне, навечно оставшемся в душе Александры Рамион, потерявшей в один день все.
Порыв ветра растрепал светлые волосы Алекс, заставляя зажмуриться и откинуть их. Уже почти полчаса она стояла на тротуаре и не отрываясь смотрела на вывеску с другой стороны дороги. Пыталась войти, не могла. Просто смотрела на свою фамилию, витиевато выведенную над стеклянными дверьми галереи Рамион. Галереи ее матери. Пальцы сжали ручку чемодана. Алекс закрыла глаза, сделала три глубоких вдоха. На четвертом сдавившее грудь острое кольцо начало разжиматься.