Останки деревни притаились в белоснежном безмолвии. «Буханка», натужно ревя двигателем, наконец преодолела последний участок глубокого снега и подъехала к чернеющему на светлом фоне остову одного из разрушенных домов. Больше всего он походил на гнилой зуб, торчавший из челюсти окружающей равнины, и Константин невесело усмехнулся, натягивая на пальцы перчатки и первым вылезая из автомобиля, так как сидел у самой двери. В лицо сразу впился мороз, и он поспешил поднять шарф, оглядывая снежную пустыню вокруг. От такого простора захватывало дух, и где-то глубоко внутри что-то сжалось — слишком непривычная картина открывалась.
Если смотреть примерно на север, то можно было разглядеть глыбу ледника, которая и стала объектом их исследовательской экспедиции. Пока Константин оглядывался, из железного нутра транспорта вылезли ещё три человека — вот и весь состав; большего их Институт позволить себе не мог.
— Костя, пошли, нам нужно отыскать этого… единственного жителя, а ребята пока приготовят что-нибудь перекусить, — голос у руководителя был громкий и зычный, он гулко разнёсся в морозном воздухе, и молодой мужчина вздрогнул от неожиданности.
— Да, Михаил Юрьевич, — кивнул в ответ Константин и последовал за своим руководителем, который первым начал пробираться через сугробы.
Деревня, вернее, то, что от неё осталось, выглядела жалко. Она располагалась довольно далеко от обжитых человеком мест, и, честно говоря, оглядывая царившую вокруг пустоту, Константин совсем не мог представить, чем здесь можно было заниматься. Кругом только снег и никаких признаков жизни! От одного взгляда на это место внутри застывала тоска. Казалось, что если они замрут хотя бы на мгновение, то превратятся в ледяные глыбы, другом которых будет только пронизывающий ледяной ветер.
— Михаил Юрьевич, кого мы здесь ищем?
— Тут живёт один старик, последний житель этой деревни, — пыхтел в ответ руководитель, пробираясь по снегу. — Его сын навещает раз в несколько месяцев, привозит припасы и пытается уговорить отца переехать в нормальный посёлок, ну тот, что мы проезжали часа четыре назад. Отец у него очень упёртый и переезжать отказывается. — Михаил Юрьевич остановился, тяжело дыша и вертя головой. — Вон, видишь? — он показал вперёд, и Константин посмотрел, но ничего кроме очередного большого сугроба не увидел.
Он уже хотел переспросить, когда разглядел тонкую ниточку белёсого дымка, который терялся на фоне снега и светлого неба. Зрелище было завораживающим, особенно учитывая, что их окружала пустота, и присутствие здесь человека, да ещё и живущего постоянно, выглядело очень странно.