— Ну раз так, — он затушил сигарету. — Пошёл я тогда дальше лежать. Надо чё ещё?

— Мы к Лёне, потом вернёмся. Но так, чтобы его никто не засёк. Всё, отдыхай. Завтра открываемся, потом на комбинат едем. Мы ещё это дело вспоминать будем, годами, под пивко, — пообещал я. — Как отсюда выпутались. Надо только так вопрос закрыть, чтобы Славку вообще никогда не дёргали. Ты с нами в охране, а не киллер.

— Ну да, — Слава усмехнулся. — Лучше сидеть в форме на посту и в потолок плевать, чем под пули лезть.

Слава вернулся в палату, а мы поехали, правда, пока я просто ездил по пустынным с утра улочкам, чтобы подумать и спокойно обсудить то, что узнали.

— Да что это за падла? — в чувствах спросил Женя.

— Одно из двух, — сказал я. — Или Фрол проболтался кому-то в мясокомбинате, когда ушёл туда. Или кто-то из пивзаводских был в курсе, а сейчас нашёл момент, чтобы избавиться от шефа.

— Ты же знаешь Студента и… да ёпта, опять, — он снова уронил пепел на штаны и отряхнул. — Короче, ты знаешь Крюкова и Душмана лично. Хотя опасно им говорить.

— С этим надо аккуратнее, Женька. Если заказчик узнает, сразу поймёт, в чём дело. Тоже самое с милицией, сразу выяснят. Надо хитро придумать. Сначала выяснить, кто это, потом решать. Времени мало будет.

— Ну да, — он что-то промычал про себя, будто прикидывая. — Ого, ты к нашему главному детективу приехал. Я даже не понял сначала.

Я тем временем остановил джип рядом с подъездом дома Лёни Леснякова.

— Да, пока к нему. Давай подумаем. Две головы хорошо, три лучше.

Лёня ещё спал, вчера они крепко гудели в отделе. Но, похоже, он был настолько привыкшим к возможным вызовам на работу, что проснулся сразу, как только его жена сказала, что приехал начальник.

— А, Макс, — он пришёл в прихожую, громко топая босыми ногами. Лицо всё ещё опухшее. — А я думал, Игнатьев заявился. Хотя скоро ты нашим боссом будешь, ё-моё.

— Верно, дядя Лёня, — Женя усмехнулся. — Будем с тобой коллегами, кхе!

— Давай покурим, Лёня, — сказал я. — А то тут у нас вопрос один с другим нашим коллегой. Надо бы подумать, что и как.

— Ща, — он напялил тапочки. — Или там надолго?

— Скорее всего, надолго.

— Понял, тогда ждите. Оденусь.

Он спустился минут через десять, напялив рубашку и свою старую жилетку. Но он взял её не просто так, под ней была кобура. Лёня сел на переднее сидение и достал пистолет.

— Это тебе вчера дали? — удивился я, разглядывая гравировку на затворе ПМ.

— Угу. Табельный-то я сдам, — Лёня передал пистолет Жене. — А наградной останется. Правда, стрелять в кого-то нельзя, сразу вычислят. Но мало ли. Это мне за другое дело обещали ещё год назад, но вручили к пенсии.