— Посмотрим потом. Пока надо понять, есть мы в сводках или нет. И успел ли он выдать Славу или нет.

Я сел на табуретку, привалившись к холодной стене спиной и держа мобилу. За весь день навалилась усталость. Дядя Артёма — один из партнёров нашего соседа Лапина, так что две комнаты из трёх заняты товаром из Китая, для нас осталась всего одна с гигантским диваном и раскладными креслами. Тянуло спать, но мы терпели, мало ли.

Электрочайник шумел, Женя чистил картошку, Артём гремел посудой. Он сказал, что его дядя не будет против, если мы поедим его запасы, но я всё равно оставлю денег за беспокойство и съеденное.

Позвонил Лёня рассказать новости.

— Короче, слушай, Макс, — связь плохая, слышно опера было плохо. Судя по звуку, он был на улице. — Что и как непонятно, я на точке не был. С бензином жопа была, пока добыли… Говорят, Крюков готов, но среди убийц какие-то разборки были, но подтверждения ничему нет. Опрашивали жильцов, но будний день, все на работе были.

— А сейчас что?

— Понял. Сейчас спокойно в городе. А я дорабатываю последний день, потом домой иду. Поэтому никуда не дёргают.

— Понял, Лёня, удачи. Завтра в конторе увидимся, — я отключился и сказал своим. — Пока тишина. И…

Снова зазвонил телефон, номер был мне знаком.

— С этим делом всё, Волк, — послышался усталый голос Студента. — Завтра с тобой побазарим.

— Нашли, кого искали? — спросил я.

— Нашли, — он выдохнул. — Так что всё спокойно. С теми, кто на крыше был, тоже спокойно, предъявлять за них никто не будет, слово же давали.

Отключился он прежде, чем я успел спросить, что и как. Немного ясности внёс Слава, который притопал на кухню. Он морщился, когда двигал рукой, но рассказал всё в деталях, что было там до нашего прихода.

— Студент упоминал про Сазона сегодня, — сказал я. — А с тобой кто был, Слава? Что за Скиф?

— Так брат его, Сазона, — ответил он, усаживаясь за стол. — Он со мной и там базарил в больничке, и на чердаке по телефону с кем-то на связи был. Ему и говорили, что Крюков выходит. Он, кстати, упоминал, что с Фролом насчёт меня базарил. По пьяни может тот проговорился?

— Насчёт Гусара вряд ли, дело опасное, — я задумался. — Но всё равно непонятно, выдадут тебя или нет. Вернее, остался ли тот, кто был в курсе? В этом вопрос.

— Да похрен, — он явно хотел пожать плечами, но не стал тревожить больное. — Если там так много людей знало, давно бы выдали меня. С ним было два быка, они не в курсах были. Но я думаю, он им приказал меня замочить, если что. Потом он бы их грохнул. Ну я так думаю, они обречены были. А если бы выжили, их бы точно живьём под асфальт закатали, хрен бы они доказали, что не при делах.