Он и воспитывал, но и обязанностей своих не забывал — всё так же следовал за Дашей по пятам и всё так же не спускал с хозяйки глаз, охраняя ее теперь вдвойне — старый пес понимал, скоро в их семье случится ещё на одного рыжика больше.
Во всяком случае, Алексей очень хотел, чтобы у их наследника были такие же волосы, как у Даши.
Алексей вышел на крыльцо усадьбы и нашел взглядом свою рыжую непоседу, которая опять возилась в клумбе с цветами.
Даша высаживала цветы, которые будут радовать глаз до самых холодов.
— Даша, тебе нельзя столько нагибаться! — напомнил Алексей. — Врач говорил...
— Врач говорил не поднимать тяжести, — Даша выпрямилась, потирая поясницу. — А не запретил мне вообще двигаться. Я беременная, а не больная.
Алексей сбежал с крыльца, подошёл к ней и обнял сзади, положив ладони на округлившийся живот.
— Всё равно переживаю, — он поцеловал её в висок и погладил животик. — Доброе утро, красавица. Как мы тут?
— Хорошо, — улыбнулась, — нашему наследнику нравится, когда мама с цветочками ковыряется. Представляешь? Вот точно девочка будет!
— Ну, значит, вторым будет мальчик! — проговорил уверенно.
— Лёш, ну каким вторым? — прижалась к груди мужа, счастливо улыбнувшись. — Знаешь, ещё год назад я и подумать не могла, что моя жизнь так резко изменится. Жила себе тут…
Алексей развернул её к себе, посмотрел в глаза.
— А я мог. С того самого дня, как увидел тебя у пруда.
— Врун, — она улыбнулась. — Тогда ты думал только о том, как сбежать от своей столичной жизни.
— Думал, — не стал отрицать, — но ровно до того момента, как тебя увидел.
Даша рассмеялась и прижалась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Алексей в ответ обнял её покрепче, с наслаждением вдыхая запах любимой женщины — луговые травы и что-то цветочное.
Год назад, когда он выпроводил Викторию, свалившуюся как снег на голову, он помчался к Даше объясняться.
Был уверен, что сможет убедить. Но Даша показала свой характер — она не хотела его слушать, не хотела с ним говорить, даже смотреть не могла на него.
Девушка отворачивалась всё время, прятала взгляд, молчала и делала вид, что занята по хозяйству.
И столько было боли в этом молчании, что Соболев по-настоящему испугался — она не простит его, не поверит.
Он тогда ведь всё честно ей рассказал, а она его выслушала и тихо, но твердо попросила:
— Уходи… пожалуйста.
Даже Рекс едва не покусал его, защищая свою хозяйку.
И он ушел. Но лишь за тем, чтобы принести паспорт, в котором не было печати о браке с Викторией.
Ни о браке, ни о разводе.
Ни с кем не было, ни с одной из женщин.