Его руки сжимали её ягодицы, притягивая ближе к лицу, а она уже не кусала губы, а рвано дышала, вскрикивая в такт его движениям, и её пальцы запутались в его мокрых волосах, прижимая его к себе с отчаянной жадностью.
С каждой секундой её бёдра двигались всё увереннее навстречу его рту.
Сначала робко, словно стесняясь собственной смелости, а потом уже полноценно, почти требовательно, толкаясь в его язык, пока она не застонала громко, забыв о стенах, о воде, о мире, — только его губы, его дыхание, его тихое, влажное:
— Да, солнышко, вот так, моя, вот так, кончай для меня, — звучащее сквозь её собственные сбившиеся всхлипы.
Оргазм обрушился на неё с такой же силой, как совсем недавно ливень за стеной. Неосознанно она выгнулась, крича его имя, ее ноги стали мягкими и ватными, отказываясь держать её, и если бы не Соболев, то она бы сползла на пол.
Но Алексей поднялся, поймал её, обмякшую и безвольную, прижал одной рукой к себе и второй нежно и медленно принялся смывать остатки геля с её тела, даря новые ласки.
Даша, чтобы не упасть, обвила руками его шею, повиснув на нем тряпочкой. Прошептала, уткнувшись лицом ему в грудь:
— Это было… было…
Он не дал ей договорить, перебил:
— Это было только начало. — Выключил воду, закутал её в большое полотенце и вынес из ванной. — У нас с тобой вся ночь впереди.
Подхватил на руки легкую, как пушинка, девушку и понес свою драгоценность в спальню.
Ему не нужен был свет, он и так отлично ориентировался в своем доме. Но он хотел видеть Дашу, её прекрасное тело, ее глаза.
К тому же, она ведь сказала, что боится грозы, значит, нужны будут ещё свечи и в спальне.
Всё это Соболев понимал остатками разума, потому что он дико хотел её, Соболев-младший давно уже стоял колом, требуя и себе внимания.
Алексей положил Дашу на постель и шепнул:
— Я здесь, не бойся. Только свечи зажгу.
За окном опять сверкнула молния, но раскат грома пришел не сразу, значит, гроза уходила.
— Не надо, пожалуйста, — попросила, — мне будет некомфортно. К тому же в прихожей же горит свеча. Разве этого мало?
Он вновь мысленно обругал того придурка, который не смог объяснить и показать Даше, насколько она прекрасна. Потому что да, ему было мало. Он хотел видеть её, а не только чувствовать.
Она потянула его за плечи, приподнимаясь на локтях, и выдохнула почти виновато:
— Иди сюда. Только… Лёш, у меня давно никого не было.
Он замер на мгновение, встретив её взгляд, и мягко поцеловал в уголок губ:
— Я понял. Я буду аккуратным.
Он лёг рядом, приподнялся над ней, опираясь на предплечья, и она сама раскрылась перед ним, медленно и доверчиво разводя дрожащие бёдра и приподнимая таз навстречу.