— Чего тебе? — Переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь скрыть внезапно появившееся волнение. Невольно облизываю пересохшие губы, чуть приоткрывая их. — Что ты молчишь? Я спрашиваю, зачем приш…

Договорить не успеваю, потому что стальной притягательный торс впечатывает меня в стену съёмной квартиры. Входная дверь закрывается, и мы с Даниилом оказываемся в закрытом пространстве один на один. Он сминает мою талию в руках, не давая возможности выбраться из крепкого захвата, а тяжёлое рваное дыхание опускается на мои губы.

Чёрт возьми! Моё тело предательски реагирует на прикосновения Даниила, а разум, кажется, и вовсе отключается. Дрожь пробегает по коже, когда его жёсткие губы с лёгким привкусом мяты накрывают мои. Я оказываюсь не готова сопротивляться властному и требовательному поцелую, поэтому ответ не заставляет себя ждать.

Его пальцы скользят по моему бедру, ныряя под короткую ночную рубашку. Боже, что я творю! Он — женатый мужчина, а женатые — моё табу. Но, чёрт, как же меня тянет к Воскресенскому! Его магнетизм сводит с ума. Я не могу контролировать свои эмоции, пока его ладонь поглаживает моё бедро. Призываю свою чумную голову к здравому смыслу, но она, к моему сожалению, в какой-то момент отключается. По разгорячённому телу пробегает ток, когда умелая рука, блуждая по нежной коже, перемещается к груди. От одного только касания я бесстыдно прижимаюсь к Даниилу, вспыхивая словно спичка. В прихожей становится невыносимо душно, будто кто-то закрыл все окна и двери и включил обогреватель на полную мощность.

Мужчина резко подхватывает меня под бёдра и усаживает на комод, стягивая с моих плеч ночную рубашку и оставляя в одних трусиках. Нет ни капли стеснения, лишь жгучее необратимое желание снова быть с ним.

— Чёрт побери, Аг-ги, ты восхитительна, — хриплым голосом произносит Воскресенский, продолжая целовать мою шею.

— А ты всё так же напорист, Даня, — вырывается у меня.

Правой рукой ныряю под рубашку Даниила и касаюсь темных завитков на крепкой груди. Мне хватает одного мгновения, чтобы завести Воскресенского ещё сильнее. Пальцы плавно опускаются к животу, перебирая чётко вырисованные кубики пресса на теле. Он шумно выдыхает, отрываясь от моих губ и заглядывая в глаза. Рваное дыхание сопровождается учащённым сердцебиением, а зашкаливающие эмоции накрывают нас с головой словно цунами. Кажется, ещё мгновение, и я окончательно поддамся Воскресенскому, но, к счастью, вовремя появившаяся заспанная Кира приводит меня в чувство.

— Мамочка, мне страшный сон приснился. — Она потирает глазки, а я моментально накидываю на себя ночную рубашку. Девочка чуть щурится, после чего замечает Даниила, который всё ещё находится довольно близко ко мне. — Папа?