— Слушаюсь… мой хозяин.

Склонив голову, она отступила назад и исчезла во вспышке портала.

— В камеру, живо.

Усталого вида худощавый охранник снял с майора Хошино наручники и кивнул на довольно просторную камеру с матово-белыми стенами. Поймав его холодный взгляд, она шагнула внутрь — и за спиной сразу вспыхнуло желтоватое ограждающее поле. Ноздри защекотал запах озона.

Ни решеток, ни замков. Только комнатка три на четыре метра и полное одиночество.

Снова.

Её скрутил тяжелый приступ кашля, во рту моментально разлился противный привкус крови. Согнувшись от пронзившей тело боли, она упала на колени.

— Эй, ты там живая? — раздалось сзади.

— Л-лекарства… — прохрипела она, сглатывая кровавую слюну. — В моих вещах… капсулы… дай…

— Цк, дерьмо… — глухо буркнул он и, пошуршав немного в её конфискованной куртке, выудил банку с лекарством. — Эти? Там осталась-то всего пара. Держи.

Пролетев через барьер, баночка упал рядом с ней. Хрипло хватая ртом воздух, Хошино свинтила крышку и торопливо проглотила капсулу. Приступ накатил с новой силой, так что ей пришлось упереться лбом в холодную кушетку и зажмуриться, чтобы перетерпеть пронзающую боль.

Наконец, капсула начала действовать. стараясь дышать ровно, Аями вытерла кровь с губ.

— Тридцать первый, возвращайтесь, — с треском помех ожила рация охранника. — Тревога первого уровня, общий сбор всего личного состава.

— Вот же дерьмо, — прошипел он. — Тридцать первый, иду, только сперва запру нашу изменницу.

Она оглянулась на охранника, вводившего охранный код силового щита. По коридору прокатилось это тревожной сирены.

Засевшее глубоко внутри неё волнение снова поднялось на поверхность. Если это связано с Ярославом…

— Что происходит? — Аями посмотрела на опричника. — Тревогу первого уровня объявляют только при начале войны…

— А тебе-то что? — хмыкнул он. — Тебе теперь хоть война, хот потоп — один фиг тут сидеть…

— Я — действующий майор Имперской Армии, — холодно ответила она. — В случае войны меня обязаны призвать, даже если я под подозрением…

— И что? — она равнодушно глянул на неё. — Даже если война, ты еле живая.

— А то, что за препятствие долгу военнослужащих тебя самого могут посадить, — заявила она. — Я знаю, у опричников есть своя система информирования, возьми альвафон и проверь!

Охранник посмотрел на неё, несколько секунд обдумывая услышанное. Недовольно цыкнул и достал альвафон. Она поднялась и подошла к барьеру, пытаясь увидеть, что на экране.

— Альва-прорывы на Урале, риск пробуждения Владыки… — пробубнил он, по-видимому, не особо разбираясь в смысле написанного. — Вот видишь, никакой войны. Так что сиди спокойно до суда.