— Может, попробуем скачкообразно двигаться? — предложил, в общем-то, разумную идею Мамонов.

— Да, неплохая мысль, — хмыкнул чародей. — Я к ней тоже пришёл. Но для этого придётся ставить маячки через равные промежутки пути. Но, опять же, всё упирается в спящий артефакт. Сумеем ли мы его активировать подручными способами? Как видишь, княже, вопрос на вопросе.

— А вторая проблема та, которую я услышал во флигеле? — догадался Георгий Яковлевич. — Мальчишка может разрушить портал?

— Антимагу категорически запрещено находиться внутри контура, — безжалостно произнёс Ломакин. — Я всё понимаю: и беспокойство за сына, и за Источник, который может значительно укрепить силу твоего Рода. Выбор за тобой, княже. Или мы возвращаемся к побережью все вместе или уходим через портал, оставляя Андрея с парой-тройкой бойцов, наедине с враждебной средой.

— Задача не из лёгких, — кивнул Мамонов и задумчиво опрокинул в себя чарку. Даже не поморщился, словно воду выпил.

А Ломакин, глядя на него, отчётливо понимал, что князь уже выбор сделал. Когда на кону стоит крупный приз, о мелочах не думают. Источник, сейчас лежащий глубоко под землёй, сам по себе не имел ценности, но после необходимых ритуальных манипуляций он заиграет иными красками. Насколько старший Мамонов готов пожертвовать своим сыном? Нет, не так: будет ли он огорчён, если княжич не выйдет к побережью?

— Ты ведь обо мне плохо подумал, Странник, — князь повертел в руках пустую чарку, не собираясь больше наливать ни себе, ни чародею. — Но ведь какая штука, видишь ли… У Андрея нет иного выхода, как выживать в одиночку. Он же сам стремится быть независимым и сильным. Проклятый Дар только усугубляет его желания. Но размер равноценный, согласись?

— Он станет равноценным, если Небесный Камень признает вашу кровь, княже, — спокойным голосом произнёс Ломакин. — Иначе это просто булыжник без перспектив.

— Ну… в таком случае, просто прогуляемся, — криво улыбнулся Мамонов. — Давно хотел побыть с сыном, вот и представился случай.

3

— Разрешите, ваше высокопревосходительство? — в дверях застыла стройная девичья фигурка в полевой форме.

Воевода с удивлением оторвался от чтения ежесуточных докладов всех служб, находящихся в его подчинении, потом поглядел на часы. Ещё десяти утра нет, а некоторые нетерпеливые личности игнорируют введённые Иртеньевым правила. Дело в том, что обращению сотрудников ГСБ по личным вопросам он отводил время с одиннадцати до часу дня. Подобная практика дисциплинировала офицерский и гражданский состав. Но вот как откажешь такой красотке? Да и по лицу видно, случилось что-то неладное.