Никанор мягко остановил «Фаэтон», а я дождался, когда Куан в безупречном белом костюме выскочит и откроет мне дверь, только тогда изволил ступить на коричневую брусчатку, выложенную перед воротами. Одёрнул пиджак, нарочито медленно поправил манжеты сорочки и повёл шеей. Оксана изрядно накрахмалила воротничок, а я люблю более мягкую ткань. Ну ладно, это ненадолго.

Из внедорожника посыпалась вся моя гвардия во главе с Эдом, рассыпались вокруг меня и застыли в ожидании.

«Раз, два, три» — мысленно посчитал я и окошко со скрежетом распахнулось. Точно, посконная простота. Могли бы и камеру повесить, чтобы сразу было видно, кто приехал.

— Кто такие? — голос человека, разглядывающего нас в прямоугольную дырку, источал настороженность.

— Княжич Андрей Мамонов, — ответил Куан вместо меня. — Доложи Тимофею Игоревичу, что мой хозяин желает его видеть. Немедленно.

— На ваш счёт никаких распоряжений не поступало, — буркнул охранник. — Проваливайте.

— У меня нет времени на пустую болтовню, — я говорил как будто нехотя, поглядывая по сторонам. Улица, на которой находился дом Диковых, как-то странно опустел, но из-за каждого забора на нас поглядывали и прикидывали, чем может закончиться визит человека, приехавшего на машине с княжеским гербом. — Если через три минуты Тимофей Игоревич собственной персоной не встретит меня во дворе, я выломаю ворота. И никто меня не остановит.

Лязгнуло железо, окошко закрылось. Я хмыкнул и посмотрел на часы, засекая время. Интересно, как меня запустят во двор: через калитку или ворота?

Через две минуты распахнулась одна из створок, и я вместе с Куаном, Якимом и Василием очутились на территории Диковых. Как и предполагал, у вассала Куракиных не было столько боевых холопов, да и почти все они проигрывали по многим показателям моим телохранителям. Но оружие, что было в их руках, направлено на меня. Куан настороже, как и личники.

На веранде бревенчатого и очень большого дома наметилась суета. Сначала появились широкоплечие и мордатые ребята в чёрных пиджаках, а за ними мелькнуло озадаченное лицо Дикова. Полноватый мужчина с проседью, пятидесяти шести лет от роду, с ничем не примечательной внешностью, разве что кустистые брови и густая бородка лопатой могли выделить его из толпы, решительно направился ко мне, но остановился в паре метров.

— Чем обязан, молодой человек? — спросил он густым голосом. Ему бы в опере петь, а не Главой Рода быть. — Я вас знаю?

— Конечно, Тимофей Игоревич, — я улыбнулся. Его фото мне показывал Илюша, поэтому ошибиться я никак не мог. — Княжич Андрей Георгиевич Мамонов, собственной персоной. А вы, сударь, прямой вассал Куракиных, верно?