— Здесь темно, юный Хозяин, — пророкотал мужской голос, от которого на моей голове зашевелились волосы. Неприятные вибрации продрали до самого низа живота, скрутили спазмами кишки, а потом в нескольких шагах от меня загорелись два багрово-алых огонька-глаза. Я усилием воли отогнал от себя потусторонний страх, сжал кулаки, чтобы ногти впились в ладони. И быстро пришёл в себя.

— Дуарх, снаружи нас охраняет человек. Убери его и открой дверь, — приказал Ярик спокойным и деловитым голосом.

— Будет исполнено, — и снова волна ледяного воздуха пронеслась по гаражу.

Через минуту скрежет задвижки ознаменовал нашу свободу. Я не забыл накинуть на Паналыка наши одеяла, чтобы тот не замёрз ненароком. И без ледяных ветров Инферно по утрам здесь уже стало холодно. Жалко парня, вдруг заболеет.

Выйдя наружу, я первым делом увидел валяющегося с неестественно повёрнутой головой человека в обычной куртке с меховым воротником, и узнал в нём Гавану. Долг был отдан сполна. Жаль, не мною, но тоже сойдёт.

Рядом с Яриком стоял высокий с широченными плечами мужчина в элегантном костюме-тройке истинного джентльмена, и выглядел он настолько нелепо в этой глуши мира, что я хмыкнул, не замечая исходящих от него эмпатических волн ужаса. Но самое странное, на его фигуре нельзя было сосредоточиться. Она то и дело расплывалась в пространстве или дробилась на мелкие составляющиеся, а глаза сразу наливались тяжестью и болью. Куан мгновенно оказался рядом со мной. На его лице вообще не читалось никаких эмоций. Но он готов был защищать меня.

— Здесь так не ходят, — сказал я, перебарывая страх. — Ярик, скажи Слуге, чтобы сменил наряд.

Демон выслушал приказ хозяина. Быстрая трансформация — и на нём оказалась одежда, точь-в-точь такая же, как и у лежащего со свёрнутой шеей Гаваны. Вот теперь порядок. Мы вчетвером неторопливо пошли по пустынной улице, пустив впереди себя Слугу со странным именем Дуарх. Исходящие от него волны инфернального холода и ужаса распугали даже собак. Стояла такая тишина, что вздумай мы сейчас заорать на всю факторию, никто и носа не высунет.

— От него всегда так фонит? — тихо спросил я Назарова, который с любопытством глядел по сторонам.

— Только в незнакомых местах, — ответил Ярик. — Вроде как защитная реакция.

Мы подошли к симпатичной гостинице, освещённой двумя уличными фонарями по углам и ещё одним над дверью. Возле здания никого не было, в окнах — темнота, и только в холле горит ночник. Администратор, скорее всего, дрыхнет. Кому здесь придёт в голову ночью припереться? Разве что неугомонному гризли.