— Легенда, — поспешно ответил отец. — За столько веков правда обрастает несуразностями. Я лишь предположил, что у тебя заложена такая же возможность.

— А какое поле ты хочешь создать? — Ломакин после моих слов свёл брови к переносице от размышлений.

— Обычное, Стихийное, — я на мгновение задумался. — Например, Огонь.

— Огонь… — во взгляде чародея зажглось понимание. — Хм, надо попробовать. Сухой воздух? Где-то я читал, что магические потоки визуализируются под воздействием высоких температур.

Я же говорю: господин Ломакин очень умный маг. А если умный — то опасный. То-то отец постарался его к себе приблизить.

— Давайте сделаем так, — решительно произнёс чародей. — Княже, я сейчас высушу эту поляну от дождя, а ты накроешь её огненным куполом.

— Сколько времени держать? — деловито спросил отец.

— Столько, сколько понадобится, но не до критического состояния, — в голосе Ломакина появились строгие учительские нотки. — Мы не в бою.

— Думаю, пяти минут хватит, — успокоил я папаню и отбежал подальше, чтобы не мешать взрослым творить магию. Не надо забывать, что я Разрушитель.

— Тогда начинаю, — Ломакин встал спиной к лагерю и ловко пассируя руками, начал создавать конструкт сухого ветра.

Над его головой вспухло серое облако, вытянулось вверх метров на десять и превратилось в гудящее веретено. Не знаю, что сейчас чувствовали остальные, занятые обустройством лагеря, но моя антимагия сразу же возмущённо отозвалась вздыбленными волосами и хрустальным звоном в ушах. Странник плавно, как будто вылепливая из податливой глины искусную вазу, собрал вокруг себя вихревые косички и бросил их вперёд. Трава на поляне пригнулась от мощного порыва ветра, заколыхалась тревожно и замерла, уже сухая.

— Твоё время, княже! — выкрикнул чародей.

Отец уже давно сдерживал магоформу огня в виде золотисто-алых пчёлок, и как только услышал возглас Ломакина, выпустил их на волю. Басовито загудев, конструкты помчались по кругу, создавая высокую стену горячего воздуха. Я позавидовал искусству князя Мамонова держать нужную температуру, а не выжигать огнём поляну. Вот теперь можно начинать сканирование. Сев на пятую точку, обхватил колени руками и расфокусировал взгляд. Так было легче заметить даже малейшие колебания горячего воздуха. Жар стоял такой, что я даже в пятидесяти метрах чувствовал, как горит лицо. То и дело где-то вспыхивали протуберанцы, выплёвывая в пространство избыток энергии.

Поднимающиеся вверх горячие волны воздуха, похожие на мираж, я заметил через десять минут, когда отец уже начал уставать. Держать развёрнутый конструкт, не давая ему воздействовать на объект, столько времени очень тяжело, согласен.