Понятно.

«Это случилось семь лет назад. Я должен был защищать горничную, которую обвиняли в краже ювелирных украшений Баронессы Шальбе́р. Как мне удалось выяснить, Генриетта просто хотела отомстить простолюдинке за любовные похождения своего мужа. Она знала, что горничная невиновна, более того, что её взяли силой, и тем не менее хотела отправить девушку на виселицу».

Чудесная дамочка , — хмыкнула орчанка.

«Ситуация переменилась, когда в происходящее вмешался ваш покорный слуга. Я как раз вернулся тогда в родной край на побывку, чтобы повидать семью. Отдохнуть от бесконечных сражений с вашими сородичами. Цветущая Гаэртань, как она прекрасна весенней порой».

Не отвлекайся, Тютчев. Дальше. И на «ты», сказала же.

«Да-да. Пока Баронесса ждала приезда бейлифа, чтобы вздёрнуть бедную Николь, я переговорил с обвиняемой и выступил в её защиту. Муж Баронессы осознавал, что втравил девушку в неприятности. Однако же решил, что честь их рода под угрозой — „какая-то горничная“ уличала его супругу, а значит, и его, во лжи. Поэтому он выдвинул своего бойца. Судебный поединок назначили на день приезда бейлифа».

И что пошло не так?

«Всё» , — тяжело вздохнул Ансельм. «Накануне я получил приглашение посетить их фамильное гнездо — замок Талима́р».

Не говори, что ты попёрся туда. Ты же включил голову, так? — девушка увлекалась историей, как зритель фильма, который кричит персонажу не спускаться в подвал, откуда доносятся страшные звуки. Даже осознавая безнадёжность этой попытки.

«Увы, мне не хватило прозорливости, чтобы распознать обман. Последние два года жизни я провёл на войне, где враг известен заранее. Он выходит против тебя с открытым забралом. Не таясь… Итак, Анри кон Шальбер в своём письме говорил, что хочет обсудить со мной сложившуюся ситуацию. Что больше не может ставить под угрозу жизнь невиновной. И предлагает решить дело миром».

Как ты до совершеннолетия дожил такой доверчивый⁈

«Мне нечего тебе ответить. Не проходит и дня, чтобы я не винил себя в том, что произошло! Меня пригласили в личный кабинет барона, где присутствовала и его супруга. Мы обсудили возникший спор. Генриетта покаялась во всём и пообещала на утро отозвать все обвинения против своей горничной. Меня угостили вином. Через минуту моё сердце остановилось», — довольно сухо закончил рассказ паладин.

Фурия приложила ладонь к лицу и шумно вздохнула.

Так. Что случилось дальше? Почему ты не умер?

«О, нет, я умер… но в итоге мне стало лучше».

Орчанка готова была поклясться, что собеседник улыбнулся.

«Видишь ли, совпало две вещи. Я увлекался кузнечным ремеслом с самого детства. Мой отец, бывало, говорил, что аристократу не пристало проводить всё своё время в кузне, но я, знай, лишь донимал старого Траина — подгорного мастера, что жил в нашем замке. Так вышло, что я достиг значительных успехов в этом ремесле и понял, как можно связать свою духовную энергию, саму душу, если так можно выразиться, с изготовленным предметом. Я опробовал эти знания на том самом шлеме, что сейчас надет на твоей голове. При жизни он усиливал меня и всегда верно защищал от ударов».