До ноздрей донесся запах навоза, свежего молока и сена. Ну прямо утро в деревне! Большая часть батарейной палубы сейчас отведена под скотину и лошадей. От пушек Виктор отказываться не стал. Можно было их продать, но денег на закупку всего необходимого хватило и без того, еще и осталось, а пушки — это дело такое, никогда не помешают, ведь не в обжитые края собрались. Там все может случиться: от столкновения с аборигенами до нападения беспокойных соседей или пиратов. Против последних аргумент в виде установленных в нужном месте пушек самый весомый.

В планы Виктора теперь вовсе не входило селиться в славенской колонии. Ну их к ляду. Мало ли как там и что, ведь Вяткины так просто обиду не спустят. Сомнительно, что великий князь влезет в эту склоку, но зато родовичам покойного мужа Смеяны, а главное, униженному и оскорбленному Угрюму, куда легче будет добраться до обидчиков на славенской территории. Так что лучше создать новое поселение. С одной стороны, вроде и опаснее, чем сходить на берег там, где уже есть соплеменники, но с другой — от своих же опасности ждать и стоит. Да и Миролюбу такой расклад на руку — вместо одного поселения появятся сразу два.

Виктор поднялся на шканцы, теперь то уж его никто не одернет, все таки его корабль то. Поздоровался со Студнем, как звали молодого, лет двадцати пяти, капитана. Поинтересовался делами на корабле, а потом огорошил вопросом:

— А правда ли, что капитан на корабле — первый после Бога?

Студень с нескрываемым подозрением взглянул на Виктора. Не покушается ли тот на права капитана? Ведь как ни крути, а он владелец судна. Ох, недаром все шкиперы, с кем ему доводилось ходить по морям, всегда как огня боялись присутствия на корабле его владельца.

— Правда, — осторожно ответил он, еще не понимая, куда клонит собеседник.

— Выходит, случись отпевать кого, ты имеешь все права сделать это вместо священника?

— Ну да. Только все здоровы, а питание такое, что нечего и мечтать. Эвон и молоко парное, и сыр свежайший, и сметана, и яйца, я и не припомню такого, сколь по морям хаживаю. Опять же и цинга нам не грозит, запаслись основательно, опыт у меня в таких долгих переходах есть, так что отсюда беды не жди.

— Ага. Тогда, получается, и окрестить кого сможешь?

— Могу, — вконец растерялся Студень. — Да нам ведь столько в пути не быть, чтобы в море кто разродился, я у бабушки Любавы о том уж узнавал.

— А вот, скажем, обвенчать кого?

Так вот куда клонит Добролюб. О его похождениях и о том, кого он привез, парню уж было известно, поэтому при последних словах он понимающе улыбнулся. А что, Добролюб ему нравился, несмотря на его отталкивающее обличье. Люди, знавшие его куда дольше, к нему не просто с уважением, а даже с любовью относились, — человек, видно, достойный. Да и за то время, что Студень знал его, он уже успел проникнуться к нему почтением.