— Неприятная ты все же женщина! — буркнула я, схватила сумку, заговоренную на безразмерность, поэтому она всегда весила так, будто в нее положили кирпич (а может, и положили, просто я не заметила), и слишком жизнерадостно попрощавшись со всеми, убежала из офиса. Прямо в середине рабочего дня.

Это было какое-то особенное, очень теплое и совершенно непозволительное чувство. Словно украла у мироздания половину отличного дня.

Думать о том, что, вообще-то, мой отдых официально начался еще вчера вечером, мне не хотелось. Потому что в первый день отпуска мне пришлось ехать в контору и заканчивать «ну, правда, очень важные дела»! Надо было проверить расчеты у наших артефакторов и убедиться, что там все не через… ладно, мягко говоря, неправильно. Радиус действия переговорной шкатулки не только не увеличится, если следовать их расчетам, а еще может вызвать сбой. Отправляешь письмо маме, а оно прилетает начальнику. Ладно, если в сообщении было: «Кота покормила, но он снова блевал». А если нелестная характеристика, данная, между прочим, тому самому начальству? Это же страшный сон любого работника! Представила на секунду лицо мегресса Аронуса, читающего мою мысленную тираду о его любви к внезапным проверкам, и меня передернуло.

Я тряхнула головой, отгоняя эти картины, и шагнула под мелкий дождь. Капли охладили разгоряченное лицо и совсем не испортили настроение. До дирижабля оставалось два часа, а до моря около десяти. И мне это невероятно нравилось.

Я заскочила домой за уже собранным чемоданом и отправилась в воздушный порт, полная надежд на приключения. Быстренько прошла магический контроль, сдала чемодан в багаж и очень сладко поспала в полете ровно до тех пор, пока не тренькнул переговорный артефакт, который я предусмотрительно оставила дома.

Ну как так-то?

Я вздрогнула, оглянулась по сторонам в надежде, что это не меня пытается достать кто-то с работы. Очень хотелось верить в то, что возмутительным нарушителем спокойствия стал кто-то из окружающих меня людей и нелюдей. Но нет. Мелодичный перезвон доносился из недр заговоренной безразмерной сумки, куда я, клянусь всеми артефактами корпорации, не клала никакой шкатулки!

Надежды на то, что о моем самочувствии и делах спрашивает мама, не было. Переговорную шкатулку я ей подарила еще тем летом. Красивую, с гравировкой в виде цветущей вишни, но матушка моя магию не жаловала, а уж магию, совмещенную с технологией, и тем более. К тому же жили мы с ней на соседних улицах. Ну и да, я маме сказала, что в отпуск еду без связи.

Я открыла сумку и закопалаcь в ее недрах, пытаясь среди хлама, рассыпанной косметики и носовых платочков найти источник назойливого звука. Рука нащупала что-то твердое, прохладное, с гладкими боками.