Я оставила её вопли без ответа. Пусть беснуется. Сейчас куда важнее было разобраться, что это за место, в котором я оказалась.
Огромный храм был высечен прямо в скале. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, через узкие витражные окна лился холодный голубоватый свет, окрашивая плиты пола причудливыми пятнами. Вдоль стен горели сотни свечей, а над алтарём возвышалась исполинская фигура дракона, распростёршего каменные крылья.
– Тария, не трать на неё слова, – раздался скрипучий старческий голос сбоку. – Я ещё в день свадьбы говорила Саркану, что молодая жена до добра его не доведёт. Красота её губительна для мужчин, зверя в них будит. Готовы поубивать друг друга, лишь бы обладать...
Повернув голову, я увидела старуху, опиравшуюся на трость с резным набалдашником и других женщин, смотревших на меня с нескрываемым осуждением. Рядом на скамье сидела сестра неведомого мне Саркана с туго зачёсанными назад волосами. Чуть дальше, по другую сторону прохода, расположились мужчины – все светловолосые, с жёсткими, будто высеченными из белого мрамора лицами и мерцающими в полутьме глазами.
Их было не меньше двух десятков. Одни молчали, глядя перед собой, другие негромко переговаривались, но стоило мне открыть лицо, как разговоры начали стихать. Мужчины оборачивались, разглядывая меня с откровенным, жадным интересом. Их липкие взгляды пробирались даже под плотную ткань закрытого платья, явно мечтая его содрать. Один из них – немолодой, с платиновыми волосами не мигая смотрел на мою грудь и медленно облизывал губы.
Меня передёрнуло от омерзения. Для них я была не женщиной, а лишившейся хозяина игрушкой, которую каждый мысленно примерял для себя. С моими чёрными волосами – ещё и экзотической. Я поспешно опустила покрывало, оставив лишь узкую щель для обзора. Пока не выясню, куда попала и что здесь происходит, лучше не привлекать лишнего внимания.
– И не надейся, что твой ребёнок получит хоть одну монету из родовой сокровищницы! – продолжала плеваться ядом Тария. – Кто знает, от кого ты на самом деле понесла? Саркану пятьдесят было, может, он чужое отродье своим именем прикрыть собирался.
– Ребёнок? – сипло откликнулась я.
Рука невольно опустилась на живот. Под бархатным платьем он был слегка округлившимся. Совсем немного, но достаточно, чтобы не оставалось сомнений в беременности.
Я застыла. Голос злобной стервы, шорох траурных одежд, приглушённые разговоры – всё разом потеряло значение. Под моей ладонью была новая жизнь. После стольких бесплодных лет, после серьёзной травмы таза и врачебного приговора, лишившего последней надежды стать матерью.