Оба они истекали внутрь меня, вкус Мишеля ощущался на языке, приятным и слегка солоноватым ароматом заполнял рот. Смазка Курта уже покрыла лоно целиком – я чувствовала, как она капает и, смешиваясь с моей собственной влагой, стекает по бёдрам. Никто, возможно, и не знал, что здесь, в этом самом офисе, происходят такой разврат, что сразу три человека здесь текут и сотрясаются от накрывающего их наслаждения.
Между тем и Мишель, и Курт приблизились к финалу почти одновременно. Я чувствовала, как член у меня во рту задвигался ещё быстрее, как пальцы Мишеля впились в мою голову, как всё его тело напряглось от предвкушения и возбуждения. В то же время Курт двигался так, будто кто-то переключил мощность его внутреннего двигателя сразу на две передачи – будто отбойный молоток, он загонял свой разросшийся в размерах фаллос в меня на всю глубину. В любой другой момент это причинило бы боль, но сейчас хотелось только одного – кончить вместе с ними.
Курт принялся изливаться первым, не переставая двигаться и ещё яростнее сжимая мои ягодицы. Густая, горячая влага полилась внутрь меня, потом выплеснулась, потом брызнула на бёдра, на юбку, на пол подо мной, а отдельные белёсые капли даже долетели до моих широко расставленных рук, упёртых в пол.
Мишель, сжав мою голову, испустил одну за другой несколько вязких струй. Я ловила их с жадностью, судорожно глотала, наслаждалась вкусом и ощущением. Потом его член выскользнул, и последняя струйка брызнула на лицо, поверх закрытых глаз и едва успевших сомкнуться губ. Я ощущала, как жгучая влага стекает по подбородку, и продолжала языком вылизывать член любимого.
В какой-то момент мне даже показалось, что я так и останусь на пике возбуждения, в то время как мужчин уже постигла столь бурная, поистине неподражаемая по своему масштабу разрядка. Но член Курта, похоже, ничуть не утративший твёрдости, уже чуть более медленно погрузился в меня раз за разом, входя на всю длину и выходя почти целиком.
Оказалось, что этого моему перевозбуждённому телу было вполне достаточно. Я затряслась от накрывших меня судорог, руки подкосились, глаза закатились, дыхание перехватило. Я повалилась на пол, не в силах остановить то сладостное безумие, что накрыло меня. Где-то надо мной стоял воодушевлённый, прекрасный и по-прежнему неподражаемый Мишель, чья влага всё ещё блестела на моих губах. В паре шагов от него возвышался яростный и неумолимый Курт.
Сквозь гаснущее сознание я понимала, что наш вид уже явно перестал соответствовать канонам корпоративной этики. Мои трусики, разорванные пополам, валялись где-то на полу, дорогой ламинат покрыли оставленные Куртом белёсые потёки – такие же, как на моей юбке и на моих бёдрах.