Ненавижу запах дорогого алкоголя по вечерам.
Когда смена подходит к концу, и последние гости, расслабленные и довольные, разбредаются по машинам с водителями, в зале остаётся только этот запах — смесь виски, женских духов с феромонами и денег. Он въедается в форму, в волосы, в кожу. Я иногда думаю, что даже если уволюсь, буду чувствовать его ещё неделю.
Но увольняться мне нельзя. Потому что мама лежит в больнице, и каждая смена — это её лекарства. Потому что учёба требует денег, съёмная комната — денег, жизнь, как выяснилось, тоже требует денег. И чем дальше, тем больше.
В тот вечер я держалась из последних сил.
Ночью я почти не спала: звонили из клиники, просили срочно найти аванс за следующий блок лечения. Аванс был. Но он значил, что до стипендии я не буду есть ничего, кроме гречки и пустого чая. Я стояла с подносом, улыбалась гостям, мысленно пересчитывала копейки и мечтала только об одном — добраться до кровати.
Наверное, если бы я была внимательнее, ничего бы не случилось.
Но я была вымотана. А стажёр, которого поставили мне в пару, — напуганный первокурсник с трясущимися руками — тем более.
VIP-зал в тот вечер занимала компания, которую все боялись до дрожи. Отец и сын, владельцы сети отелей, строительных компаний и ещё пары десятков бизнесов, о которых в новостях говорили вполголоса. Отец — грузный, властный, с тяжёлым взглядом. Сын — его копия, только моложе и злее. Дмитрий. Тот самый. Мажор, которого в ресторане знали все, а боялись — даже управляющий.
Я видела Дмитрия и раньше.
Он всегда приходил в дорогих костюмах, всегда с идеально прямой спиной, всегда с таким выражением лица, будто весь мир ему должен. Официанты шептались, что он меняет девушек раз в месяц, никогда не оставляет чаевых и не прощает ошибок. У него были тёмные волосы, короткая стрижка, которая делала его старше. Но один раз — я запомнила случайно — он наклонился за упавшей вилкой, и я увидела, что волосы на самом деле длиннее, чем кажутся. Просто уложены так, что не торчат.
Не знаю, зачем я это заметила.
Наверное, потому что всё в нём было обманчивым.
Я как раз выходила из кухни с подносом, когда стажёр метнулся мимо меня слишком резко. Он нёс бокалы с красным вином. Я даже не успела ничего понять. Толчок. Крик. И звон стекла.
На секунду зал замер.
Я подняла глаза и увидела, как по белоснежной рубашке Дмитрия расплывается тёмно-красное пятно. Прямо по груди, по воротнику, по дорогому галстуку. Стажёр побледнел так, что стал похож на мел.
— Простите... я не... я случайно... — залепетал он.
Дмитрий поднялся со стула. Медленно. Очень медленно. И в этом движении было столько ледяной ярости, что у меня самой пересохло во рту.