Черт, мне это было просто необходимо. Со вчерашнего дня я только и делаю, что препираюсь со своей благоверной. Если она продолжит в том же духе, я рискую вышвырнуть ее шмотки на улицу к чертям собачьим. Впрочем, чему я удивляюсь? Она же плоть от плоти Морено. Они оба — одна и та же раковая опухоль, которой суждено отравлять мне жизнь.
Коул, глядя на мою перекошенную мину, откровенно ржет:
— Что, сучка устраивает тебе сладкую жизнь? Зря я, походу, съехал из особняка.
Я награждаю его свирепым взглядом, делаю последнюю затяжку и со злостью швыряю бычок прямо на идеальный газон Морено. День — полнейшее дерьмо. Меньше всего на свете мне сейчас хочется созерцать рожу Франческо, но у нас есть незаконченное дело.
— Как прошла засада? — спрашивает брат, когда мы направляемся к дому.
В поле зрения появляется Джейсон — мой солдат и правая рука. У него классическая внешность головореза: хищная физиономия, безжалостные боевые навыки и примерно столько же эмоций, сколько у дверной ручки. Чувак забит татуировками с ног до головы, как гребаная книжка-раскраска. Обычно это до смерти пугает цивилов, особенно в сочетании с его мертвым, ледяным взглядом. Я приблизил его к себе только потому, что он такой же отморозок, как мы с Коулом. Он пашет на нас с самого освобождения и еще ни разу не косячил. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
— Ничего особенного, — равнодушно пожимает плечами Джейсон.
— Сейчас будет много особенного. Давайте поприветствуем нашего «лучшего друга» и закроем этот вопрос.
Джейсон удивленно вскидывает бровь:
— Я поражаюсь, как ты умудряешься хохмить на эту тему.
Он прекрасно знает, какая кровавая история связывает нас с Морено. Он единственный из моих людей, кто посвящен в детали нашего плана. Это наглядно показывает, насколько мы доверяем этому психопату.
Коул брезгливо сплевывает на траву, его лицо кривится в презрительном оскале:
— Черный юмор — единственный способ удерживать себя от того, чтобы не нарезать этого старпера на гуляш прямо сейчас.
Мы с Джейсоном обмениваемся короткими взглядами. Мы все пускаем людей в расход, когда этого требует бизнес, но Коул — единственный, кто получает от убийств чисто спортивный интерес. Его угрозы никогда не бывают пустым звуком, он всегда доводит дело до конца. Именно поэтому я стараюсь держать брата на коротком поводке, иначе на наших руках появится лишний труп. К сожалению, труп Морено — это та роскошь, которую мы пока не можем себе позволить.
Коул доходит до массивной входной двери первым и начинает со всей дури херачить по ней ботинком.