Генерал-лейтенант стоял за трибуной и толкал вескую речь про важность дополнительных занятий и освоению непрофильных профессий. Также он объявил нас с Прасковьей лучшими курсантами второго курса и вручил грамоты. Вроде как не густо, но зато премию отсыпали — по тридцать тысяч. Это мне надо десять лет стипендию получать, чтобы такая сумма набежала, хех.

Для Прасковьи это утром позавтракать и заправиться, а для меня всё еще серьезные деньги, так что я был рад, а она не особо. Кажется, Зверский таким образом подчеркнул её роль в успехе — как ей тридцать тысяч погоды не сделают, так и она…

Ловко, но грубовато, я считаю. Она может и стерва, туповка ещё та, но старалась и выложилась на все сто. Впрочем, решения не я принимаю.

Торжественная часть закончилась. Зато начались поздравления, фотосессия… Вернулись в расположение только к отбою.

— Ну, как тебе испытание медными трубами? — спросил я у Прасковьи, которая легла на кровать прямо в парадной форме.

— Такого у меня ещё не было. — честно ответила она. — Изматывает.

— А я думал, что ты публичная персона, светская мажорка, акула феодосийского бомонда… — я начал снимать китель.

— Ой, вот не надо! — встала она с кровати. — Я просто убивала время! Всех волновали деньги моего отца, а не я! Мне было плевать на них.

— Поэтому ты развлекалась избиением случайных людей? — я снял штаны и повесил их на вешалку.

— Я не люблю об этом вспоминать. — отказалась продолжать тему Прасковья. — Я поддалась моде и хотела острых ощущений. Бухлишко — не моё, крутые тачки и гонки быстро надоели… Чем мне ещё было заняться? Весь мир я объездила ещё до шестнадцати.

— А здесь тебя не тянет набить кому-то морду? — поинтересовался я, расправляя кровать.

— Только твою. — серьезно ответила Прасковья. — За то, что я оказалась здесь.

— Ты разве не хотела острых ощущений? — удивился я. — Да и потом, ты самостоятельно сделала всё, чтобы поступить сюда.

— Я поступила сюда только чтобы выжить! — выкрикнула она. — Это не значит, что меня нужно мучить тренировками и учёбой!

— Ты хотела разбить лицо моего брата молотком. — холодно произнёс я. — Сначала я хотел тебя убить, потом искалечить, а затем я просто избил тебя. Это не значило, что я тебя пожалел. Ты всё ещё в списке моих недоброжелателей, ничего не изменилось.

— Откровенно… — Прасковья была обескуражена. Ну или сделала вид.

— Ты стараешься недостаточно. Ты всё ещё та же мажорка, избивающая случайных людей ради острых ощущений. Как бы ты ни пыталась сойти за кого-то другого. — я ей никогда не верил, хотя она очень натурально играла пай-девочку. — Старайся лучше, или будь собой, мне плевать. А если желаешь острых ощущений, приходи в спортзал завтра в шесть вечера.