— Товарищ капитан… Так это друг мой пишет… — сразу же включил я легенду. — Аркаша.

— Аркадий Пелеев? — уточнил капитан, сверившись с записями в планшете.

Планшетина у него тоже гражданская. Верно говорят: что дозволено контре — не дозволено офицеру.

— Он самый. — «признался» я, «сдавая» Аркашу.

Аркаша будет молчать, так как репутация среди элиты софтоделов робототехнических у него сейчас терасбетони(2). Он точно меня не сдаст.

— Мхм… — хмыкнул капитан, покрутив сигарету между пальцев. — То есть, ты просто сбывал его поделки? Почему?

— Товарищ капитан, у меня же есть определенная репутация на Доске, а у Аркаши ноль без палочки. — развёл я руками. — Никто не будет покупать симулятора за триста пятьдесят штук у вчерашнего ноунейма, а я в том бизнесе давно, ещё с шестого класса, когда гараж дедовский начал потрошить.

Капитан кивнул своим мыслям. Кажется, он был разочарован. Конечно был. Кажется, он хотел неплохо навариться, окажись я внезапным Кулибиным. Нет, чуйка у него есть, пусть и интуитивно, но вышел он на меня верно. Правда, я же не зря Аркашу подключил, так что придётся ему несолоно хлебавши…

— Так, эти ребята — наши технари. — капитан докурил сигарету и бросил бычок в урну. — Будут торчать с тобой в наряде и ты им расскажешь всё, что видел в мастерской этого твоего Аркаши. Какое оборудование использовал, может программы какие-то… Всё! Ахметзянов, ты за старшего группы. Давайте-давайте, нарабатывайте опыт! Считайте это практическим занятием!

— Есть! — вытянулся высокий татарин лет двадцати пяти. — Курсант, пройдём на твой пост.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант. — подтвердил я получение приказа и направился обратно на кухную.

Робота-дозорного уже не было, видимо, доделал работу и не стал ждать. Наверное, обиду затаил, теперь жди подляны.

Зря смеетесь. Может наши роботы и железяки, но с обучающимися модулями. Пусть и до определенной степени, но выводы делать они умеют. Ясно даже самому инертному ёжику, что капитану контры В-50–1 сделать ничего не сможет, но вот одному курсанту, который ещё и невольный свидетель позора…

— Не замаялся ещё в «Нехве» рассекать? — с усмешкой спросил Ахмедзянов. — Сколько тебе впаяли? Я однажды влетел, три дня на двадцати ходил… Ох, не забуду до конца жизни.

— Шестьдесят, до особого распоряжения. — сообщил я всем в институте известную информацию.

— Брешешь! — рассмеялся старлей.

Я молча показал нарукавный дисплей.

— Очешуеть… — татарин посмотрел на меня с невольным уважением.

Правильно, меня уважать надо…

— Ты это, курсант… — старлей подошел к казахстанскому комбинатору пищи и опёрся на него спиной. — Дай нам хоть какой-нибудь информации, чтобы было от чего плясать, а дальше мы сами проработаем.