Автор: Золотая Венерианка
Полицейский участок - это место, где всегда есть три вещи: мокрая одежда, дешёвый кофе и человеческая беда. Не большой бедой, красивой, трагической, с музыкой и чёрным занавесом, а мелкой, казённой, сидящей на пластиковых стульях под облупленной стеной славится грустная детективная жизнь.
Валерия сидела напротив следователя и смотрела на его руки. Руки были широкие, с короткими ногтями, с красной полоской от обручального кольца. Он постукивал ручкой по столу — не быстро, не нервно, а так, будто от скуки отбивал ритм чужого несчастья.
— Ещё раз, Валерия Андреевна, — сказал он. — Когда вы последний раз видели сына?
Она открыла рот, но голос вышел не сразу.
— Вчера вечером. Дома. Он делал домашнее задание. Говорил про лётную школу. Про… тренажёр. Боже.
Слово «тренажёр» прозвучало нелепо. Слишком живое слово для этой комнаты.
Следователь все равно записал.
— Конфликт был?
— Нет.
Он поднял глаза.
— Совсем?
Валерия медленно моргнула. Ей хотелось сказать:конфликт был со всем миром. С мужчинами, подругами, офисными коридорами, карьерой, собственной усталостью от проблем. С тем, что она слишком долго выживала и слишком редко смотрела на сына не как на смысл, а как на ребёнка.
Но сказала только:
— Мы разговаривали. Нормально.
Следователь откинулся на спинку стула.
— Записку оставил?
Валерия кивнула. Перед ней на столе лежал прозрачный файл. Внутри — листок с неровным почерком Яна.
Мама, я устал видеть, как ты страдаешь. Я хочу всё изменить сам. Не ищи меня.
Она не могла смотреть на эти строки. Ее тошнило, она хотела провалиться под землю. Они, эти строки, будто были написаны не ручкой, а иглой прямо по коже.
— Почерк его? — спросил следователь.
— Его.
— Давление на него кто-то мог оказывать?
— Ну...
— Чисто по-человечески мне вас жаль, Валерия Андреевна.
Валерия вдруг посмотрела на него внимательно. В этой фразе было что-то живое. Не казённое. Не равнодушное.
— Могли, — сказала она.
— Кто?
И вот тут весь её мир, весь этот ужасный театр последних месяцев, начал выстраиваться перед ней цепочкой лиц.
Игорь. Его тень, его голос, его вечное«Лера, ты не понимаешь». Человек, который разрушал всё, к чему прикасался, а потом говорил, что любил.
Кира. Кудри, мягкий голос, чашка кофе, женская жалость, в которой всегда был спрятан нож.
Диего. Его обида. Его слёзы в трубке. Его сообщения у подъезда.Ты бессердечная. Ты нечестная.
Мстислав Геннадиевич. Тяжёлое тело, бокал вина, разговоры о Европе и власти.
Она вдруг поняла, что у неё слишком много подозреваемых для одной жизни.
— Я не знаю, — прошептала она.