— Как он? — тихо, как будто боясь его разбудить спросил я у приёмной матери, Ольги Николаевны, которая, как оказалось, со дня нападения почти не отходила от мужа. К своему стыду, я совсем забыл про неё, и упавшее бремя управления кланом не могло тут быть оправданием. Даже не поинтересовался ни разу ни у кого в клане как она, что с ней, где она вообще. Как-будто её и не существовало. Но она ничем не выдала, что её это хоть как-то задело, лишь печально улыбнулась мне, не отпуская руку дяди.

— Всё также. Но главное, что он жив, а значит, есть надежда, что всё будет хорошо, — она тяжело вздохнула и встала со стула, нехотя отпустив его руку, — Отлучусь не надолго. Надо заставить себя поужинать, да и… ещё кое-какие дела есть, и обратно вернусь. И спасибо тебе, Михаил, за всё, что ты делаешь для клана. Уверена, что он, — кивнула она на князя, — Оценил бы это по достоинству.

— Угу, или прибил бы за всё, что я сегодня натворил, — подумал я, а сам лишь смущённо пожал плечами, мол, не стоит благодарности. Она бросила печальный взгляд на мужа и вышла, а я, проводив её взглядом, задумался. Вот бывает же… Две Ольги, две княгини Морозовы, но какие же разные люди… Одна — верная и надёжная опора для своего мужа, вторая же… Двуличная злопамятная тварь, думающая только о себе. Уж не знаю, какие договорённости у неё были с дядей, зачем он держал её в совете директоров, но сегодня я положил этому конец…

Совещание началось вполне спокойно. Все присутствующие предоставили отчёты, которые я поручил подготовить на прошлом заседании, и я попросил, чтобы каждый коротко доложился о результатах, а сам сидел и сверял данные с теми, которые мне передал помощник князя. Картинка получалась безрадостная. Почти каждый из докладывающих стремился ввести меня в заблуждение, мягко говоря. Но если у большинства директоров расхождения были большей частью не значительные, то вот у некоторых из них цифры были весьма далеки от реального положения дел, на что я спокойно и обратил внимание всех присутствующих по окончании докладов. Высказавшись о недопустимости подобного и дав три дня на то, чтобы исправить отчёты и подготовить предложения по улучшению показателей в каждом направлении, я отдельно остановился на деятельности пары товарищей, которые нам на самом-то деле совсем не товарищи.

— Ольга Сергеевна, — посмотрел я на княгиню, которая всё совещание не отводила от меня своего змеиного взгляда, — Вот скажите мне, пожалуйста… Вы меня совсем за идиота держите? Хотя нет, молчите. Это был риторический вопрос. Это что такое? — я с отвращением двумя пальцами поднял её отчёт, — Всё хорошо, значит, у вас? Продажи растут, да? Доходность увеличивается? Причём, надо же, почти в два раза по сравнению с результатами прошлого года. Я поражаюсь вашей наглости… А иначе как верхом наглости я вашу попытку скрыть убыточность ваших предприятий в размере почти двух миллионов рублей и нарисовать противоположную картинку с прибылью в размере тех же двух миллионов рублей я назвать не могу. Так что вы можете сказать по этому поводу? Слушаю вас внимательно, — с неприкрытой издёвкой спросил я, наблюдая, как та чуть ли не побагровела от едва сдерживаемой ярости.