Демон словно ошпаренный, дёрнул пойманную лекарем руку, но не освободился от захвата, а через мгновение из груди Гинсена на вылет вырвалась огромная и толстая цепь, что пробила тело демона насквозь, начиная обвивать злого духа, и сжиматься на теле бывшего друга кольцами, ломая его духовное, воплотившееся в мире тело.
— Будь ты проклят Гинсен! — Заорал в лицо лекаря демон.
— Сдохни уже, наконец. — Оскалился окровавленными губами призрачный лекарь и, отпустив ладонь демона, отпрыгнул в сторону.
Огромная словно якорная цепь прошла сквозь тело Гинсена, а он скривился гримасой боли, вновь извергая кровяной фонтан.
Звенья цепи тотчас натянулись и демон, грохнувшийся в грязь, стал затаскиваться в открытые ворота, под постоянный звук колокола.
Крики агонии и ярости ко всему живому разлетались по развалинам деревни, издаваемые демоном, что уже через десяток секунд крылся в проходе ворот, что с громким ударом закрыли за демоническим существом.
Стоило этому случиться, как ворота вспыхнули белым пламенем, и стали уходить под землю, а за закрытыми дверями всё тише доносились крики боли.
Гинсен грохнувшись на пятую точку, смотрел, как изрезали горящие ворота, и как только они исчезли, облегчённо вздохнул сидя в грязи.
Так, призрачный лекарь и сидел какое-то время среди развалин деревни, пока до ушей мужчины не донёсся слабый кашель.
Рывком, встав на ноги, Гинсен закрутил головой и увидел вдали тело ребёнка, что совсем недавно был, одержим Шаюнем, ставшим демоном, пожирающим людские духовные основы.
— «Неужели жив?» — Пролетела в голове мысль, а Гинсен уже быстро шёл к ребёнку.
Подойдя к мальчику, что лежал неподвижно в грязи, Гинсен усмотрел, слабое вздымание грудной клетки ребёнка.
— Живой. — Протянул призрачный лекарь, вставая на колене перед мальчуганом, протягивая руку к телу.
— Спасибо, — внезапно прохрипел сдавленно и тихо ребёнок. — Идите. Не хочу, чтобы вы видели, как я умру. — Разразился мальчик судорожным слабым кашлем.
— А кто сказал, что ты умрёшь? — сквозь зубы выдавил Гинсен, чувствуя в груди щемящую боль, приступая к лечению ребёнка.
На горизонте поднималось солнце, неся начало нового дня, а призрачный лекарь и мальчуган, что были вымазаны полностью в грязи, сидели, прислонившись спинами кнопу сена, что закрывал собой развалившийся остов телеги.
Первым поднялся на ноги Гинсен, кряхтя как старый дед, чьи чёрные как воронье крыло волосы, после минувшей битвы украсили белые пряди.
Мальчик же потупил грустный взгляд, стараясь не смотреть на лекаря, всё так сидя на сене, с вытянутыми ногами, а его губы слегка подрагивали.