Но если бы это могло заткнуть парня…

— С моими-то родителями проще некуда, — откровенничал он прямо у меня из-за спины. — Мать папку любила. А тот играть любил. Как-то раз продал её в карты. Я мелкий был, не понял, что произошло. Домой она вернулась окровавленная и в слезах. Я запомнил. Померла через два года от лихорадки. Отец тогда скрывался неизвестно где. Бегал от кредиторов. Будь у него нормальная работа, купил бы лекарство, лекаря позвал, эх… — растрепал себе волосы Шупа, обходя меня по кругу и держась от Калии на расстоянии. — Так что не повезло мне с родителями. Отец и меня проиграл в карты. Когда мне тринадцать было.

— Чем закончилось? — спросил Верс, когда Шупа внезапно замолчал.

Он и историю непростую рассказал, так ещё и замолчал. Было от чего удивиться.

— Да прирезал я его, — сказал он обыденно. — Долг отработал, нашёл потом и прирезал. Не ночью, так вышел. Как на дуэли. В брюхо нож вогнал. За себя и мамку отомстил. Потом в другой пригород уехал. Скитался. Тоже играть начал. Думал, умнее отца. Проигрался и сбежал. Этим летом долг выплатил. Это моё задание было. Со всеми долгами рассчитаться, — отчеканил он неживым тоном.

Никто не нашёлся, что ему сказать. Я не ожидал подобной откровенности. Да никто не ждал.

В тот раз разговор затих, но Шупа не сдался и уже перед отбоем снова тему поднял. Не то чтобы я что-то скрывал. Точнее, скрывал многое, но основную историю мог рассказать. Что и сделал. Родителей не помню, тётя погибла, когда маленьким был, выживал как мог, держал улицу, потом в ученики подался. Вот и вся история.

— Так, значит, у тебя родители и правда кем угодно могут быть?

— Это справедливо в отношении каждого, — заметил Верс. — Далеко не все уличные знают своих родителей.

Что верно, то верно. Уличные — это ведь те, кто живет на улицах. Те, у кого нет родителей. По тем или иным причинам.

— Ну да, — как-то поник Шупа. — Наверное, трудно это, быть родителем, раз всё так выходит.

Я скосил взгляд на парня. Что-то он сегодня словом прям наповал бьет. Такен его так вдохновил, что ли?

В начале второго месяца обучения весь второй курс отправили на разведку.

Не то чтобы это удивило. По идее, скоро у перваков должны начаться вылазки в горы. На которые мы их и поведем. Так что наша разведка окрестностей — это всего лишь подготовка к этому, возможность досконально изучить, где придется работать.

По этому поводу даже пробежку отменили. Стропо повёл нас утром в лекторий, чем изрядно удивил. Я и не помню, чтобы бег хоть раз отменялся.

— Садитесь и слушайте, — сказал нам наставник. — Расскажу, чем будете заниматься ближайшую неделю.