И, на самом деле, в этом теле мне было не особенно дискомфортно. Просто не нравилось мне тыкать в кого-то сабелькой, или пикой. Даже убивать людей из лука было не интересно.

Одолели мы этот путь, закончившийся в устье реки Выг за полтора месяца. За весь путь пало всего три мохнатые лошадки. И снова я поразился их неприхотливостью и способностью не только искать корм под толстым слоем снега, но и спать в снегу. Мы наделали в дорогу окопных свечей, заполнив горшки свёрнутой в спираль холстиной залитой стеарином. Эти «свечи» мы зажигали в своих крытых кожаным покровом кибитках. Хотя и в меховых спальных мешках тоже было вполне себе комфортно.

Про стеариновые свечи ни Василий Иванович, ни кто другой ещё не знали. Мне афишировать сей «продукт» пока не хотелось. Деньги из казны текли нормальным ручейком. И этими деньгами мне удавалось содержать своих людей в достатке. Те, кто находился под управлением моих матриц, довольствовались малым, другие, из которых матрицы, оставив свой след, вышли, тоже особо не «алкали». Жильё есть, работа есть, на прожитьё заработка хватает. Что ещё нужно для счастья? Большинство из них проживало в Данилове, а значит были освобождены от податей. А это дорогого стоило.

В середине апреля льда на Белом море не было, зато дул северо-восточный ветер, нагонявший не сильно высокую, но волну. Однако и на этих волнах не далеко отберега шныряли небольшие кораблики, занимающиеся, как оказалось, ловом трески. Это мы поняли, когда эти лодьи по двое подходили к берегу, а выскочившие с них люди начинали притягивать к берегу настоящий трал.

Когда её вытянули сеть лежала на берегу большой колбасой, наполненной рыбой. Поморы стали исполнять какой-то ритуальный танец не обращая на нас внимания.

Мы тоже не выказывали им особого внимания, не желая показаться назойливыми. Люди делом занимаются, однако… Однако, вскоре от рыбаков отделился один человек и подойдя ко мне, стоящему впереди всей кавалькады, спросил по-русски:

— Из Новгорода?

Я кивнул.

— В монастырь?

Я кивнул.

— Много вас, — покачал помор головой. — Паломники?

Я кивнул.

— Много кочу ходить туда-сюда надо. Лошади тут оставить надо.

— В тот коч войдёт лошадь, — сказал я и помор вздрогнул.

— Думал, что ты из молчальников, — сказал рыбак.

Был он одет в куртку мехом вовнутрь с капюшоном, сапоги из рыбьей кожи, теряющиеся где-то под курткой, опоясанной кожаным ремнём. У него было не сильно плоское лицо.

— Я боярин Колычев, хозяин этой земли.

Помор вскинул кустистые брови и полез в лохматую бороду правой пятернёй.

— Э-э-э… Так, э-э-э, в государеву казну всегда подати платили…