Мне были видны его страсти, разгоравшиеся, при моём появлении, что говориться, изнутри. Они и без меня кипели, а как только появлялся я, его внутренние энергетические потоки приходили в бурлящее состояние и мне приходилось то и дело корректировать их циркуляцию. Иначе отец за эти месяцы в буквальном смысле сжёг бы свою печень.

— Прямо и не знаю, что с тобой делать⁈

— А что со мной делать? — удивился я. — Вернее, зачем что-то со мной делать? Вроде, не провинился ни в чём.

— Вот видишь, как ты со мной разговариваешь? Другой бы просто поковырял в носу и спросил, в лучшем случае, «чо»? А к тебе даже и придраться нельзя. Не к чему! Нет вины за тобой ни большой ни малой.

— Так и ты, отец, не прост в речах своих. Да и в мыслях своих, мниться мне. Тоже уже могу сравнить.

Отец посмотрел на меня и нахмурился ещё больше.

— Твой двоюродный дед Семён Андреевич, у царя Ивана Васильевича первым послом по немецкой стороне был. В Думе сидел. Многие посольства возглавлял. Наш род тогда в Москве жил. Там и сейчас дядька твой, Иван. Потом, когда Новгород под Москву отошёл, нам поместье в Новгородчине выделили. В деревне Ворсино на реке Моча… Там и я народился. Твой дед Андрей, тоже послом был. Вместе они с Семеном с крымчаками, да с Литвой дела имели. Вот и учил нас твой дед по-своему. Немцев-учителей для нас зазывал. Нас семеро у него мужей было и все грамоту и счёт знали. Но наша родовая ветвь по посольскому делу не пошла. Другой царь — другие порядки. Но деды наши и ратным премудростям нас учили. Посол с мечом убедительнее посла без меча, — сказал отец и усмехнулся.

Отец рассмеялся, а я удивился.

— Так и повелось у нас в роду, учить детей своих. Кхм! К чему я веду… Кхм! Дядька твой двоюродный Иван сейчас приставлен к посольской палате царя Василия Ивановича. Зело разумный Иван, князю Шуйскому приглянулся, тот и отправил его к царю. Послов от шведов и данов Новгород встречает, вот дядька твой и вёл дела с ними. В Москве теперь, да-а-а…

Отец снова посмотрел на меня и вдруг расправил брови и улыбнулся.

— Хочешь в Москву? — вдруг спросил он.

Поднял брови и я. Сначала поднял, потом нахмурил.

— В Москву не хочу, — сказал я. — Здесь интереснее. Охота, рыбалка, игрища ратные. Мне сие больше нравиться. Смогу я в Москве таким заниматься? Да и жить где? У дядьки в приживалах? У него своя семья. Заклюют меня его молодцы. А я ведь и покалечить могу. Ты же знаешь. Для меня правил в драке нет.

Отец ещё шире улыбнулся.

— Да, кто же тебя одного в Москву-то отпустит? В чужую семью? Не-е-е-т… Меня твой дядька в Москву зовёт. Справлялся о моем здравии, так я отписал, что хвор стал для войны. А он и позвал меня в царскую посольскую палату.