— Как и мне… как и мне. Сколько погибло наших солдат? Подсчитали уже? —тихо проговорил я.

— Две тысячи сто сорок три человека, —сухим тоном ответил командир армии.

— Плохо… Очень плохо. А вы, сами как оцениваете потери?

— Я? По армейским оценкам, это мелочь. По-человечески, это много, —проговорил он.

— Сделайте мне списки всех погибших, с указанием их родственников. Сделаю, что смогу для помощи им и с каждым я встречусь лично. Но сами понимаете, это будет на быстро.

— Спасибо князь. Это…

— Это мой долг. Они погибли за нас. Что ещё можете мне сказать? По делу.

— Княжество полностью под нашим контролем. Челябинск, Тюмень тоже успешно отбились. Но там и меньше численность войск было. Они почему-то сконцентрировались у нас.

— Потому что я жив, —вздохнул я.

— Не понял? —удивился Давыдов.

— Я живой и я твёрдо убеждён, что в империи власть принадлежит только Романовым.

— Но, они же погибли? В Москве об этом писали многие газеты.

— Жива Анастасия. Дочь императора. А судя по обрывкам информации, что я успел получить, в стране идёт революция. Многие княжества, хотят захватить власть в свои руки.

— Уроды… какие же уроды, —воскликнул удивлённо военный.

— У меня к вам просьба, выделите людей или создайте подразделение, которое будет следить за настроением в княжестве. Нельзя допустить, чтобы и у нас власть получили анархисты.

— Понял вас. Тогда я пойду?

— Идите, махнул я рукой, закрывая глаза.

— К вам, там ещё посетители, звать их? —спросил меня Давыдов.

— Позже, я устал… —прошептал я, проваливаясь в объятия Морфея.

Слишком долго спал, первое что пришло в голову, когда я открыл глаза. По ощущениям болело всё, что только,может, да и что не может, тоже болело. Да и общее состояние было паршивым. Вздохнув, я с небольшим трудом, взяв графин с водой и с удовольствием приложился к нему, опустошив его досуха. Оглядев комнату, осмысленным взглядом, с удовлетворением отметил, что я был дома. Надев футболку и штаны,а сверху накинув халат, я отправился вниз. Как говорил всегда тот самый страус:

— Кушать хочется, что переночевать негде.

И я был сейчас с ним солидарен. Хотя я очень сомневался, что в доме найдётся еда. Постоянных поваров в дом, я так и не взял, после новогоднего взрыва. Но уже на лестничном пролёте, лот меня долетели ароматы еды. А войдя на кухню, я увидел как Швец, подпевая себе под нос, что-то варит.

— Андрюх, а ты тут чего? —произнёс я, усаживаясь за стол.

— Так готовлю, Дамир Александрович,—бросил он на меня взгляд и повернулся к плите, не переставая помешивать.

— Это я вижу, а почему тут? —подпёр я рукой щеку.