Автор: Супер Игрок
Первый, оглушительный удар огромного медного набата на башне храма Единого Отца ударил Мэйсона прямо в грудь. Металл отозвался в пустоте его сердца тяжелым, вибрирующим, физически ощутимым стоном. Древний Альтбург прощался со своим Железным Королем.
Смерть правителя — это всегда невыносимый, давящий на уши шум. Мэйсон криво усмехнулся про себя: показательно-фальшивая скорбь, возведенная в абсолютный государственный закон и выверенная до самой последней ноты, словно партитура бездарного придворного музыканта.
Они медленно, нога за ногу, шли за массивным, подавляющим своими размерами гробом из темного мореного дуба. В скупом осеннем свете на его крышке тускло поблескивали золотые чеканные пластины. Процессия, похожая на огромную черную змею, ползла от распахнутых настежь Главных ворот замка через узкие, кривые улицы Верхнего города, направляясь к Королевскому кладбищу. Там, под тяжелыми мраморными плитами, уже покоились жестокие предки отца.
Улицы были густо, в несколько слоев усыпаны пожелтевшими листьями и свежим еловым лапником. Под коваными копытами медленно ступающих гвардейских коней этот лапник хрустел так мерзко и громко, что Мэйсону казалось, будто прямо сейчас на их глазах с сухим треском ломаются кости самого старого, устоявшегося порядка.
Какой-то суетливый, потный жрец в красной рясе попытался пролезть поближе к королевской семье. Он неистово размахивал дымящейся чашей, и от него густо несло кислым потом. Очередной взмах едва не опалил бархатный рукав Мэйсона искрами.
Принц брезгливо отпихнул толстяка локтем.
— Осторожнее со своим кадилом, святой отец, — процедил Мэйсон сквозь зубы.
Жрец дернулся, едва не выронив цепь.
— Простите, мой принц…
— Если ты прожжешь мне плащ, — тихо, но угрожающе перебил его Мэйсон, — я заставлю тебя сожрать эти угли. Скорби молча.
Служитель испуганно пискнул, сглотнул подступивший к горлу ком и торопливо растворился в толпе таких же ряженых скорбящих, трусливо поджав плечи, но продолжая размахивать чашей уже на безопасном расстоянии.
Мэйсон шагал в первом, самом почетном ряду, плечом к плечу со своими так называемыми братьями. Под маской подобающей печали он с ядовитым, глубоко скрытым удовольствием разглядывал их напряженные, побелевшие профили. Безутешные, скорбящие сыновья. Какая жалкая, дешевая, балаганная постановка. Если бы ложь имела запах, Альтбург сейчас бы просто задохнулся от зловония.
Впереди всех, сразу за гробом, отмеряя каждый шаг с пугающей точностью, вышагивал Риган. Его точеное, благородное лицо было мертвенно-бледным и абсолютно безупречным, словно высеченным из цельного куска слоновой кости мастером-фанатиком. Мэйсон неотрывно смотрел на его ровный затылок, на идеально лежащие черные волосы, и мысленно аплодировал.